— Так что же, отец ребенка тот самый надменный норманн, что хотел атаковать мой замок?
— Да, это так…
— В таком случае, я доволен, — удовлетворенно хмыкнул маркиз, — я его видел как-то раз, будучи в гостях у герцога Нормандии. Это высокий, могучий мужчина, а если моему наследнику передастся и его дерзость…
― А мне бы хотелось более спокойного ребенка!
— Ты не права, девочка! Граф Иглнест должен быть смелым и отважным! А! Теперь я понял, почему он так бесновался, — старик разразился скрипучим смехом, больше напоминающим кашель, — такая пара: ты редкостная красотка, а он — бесстрашный мужчина! Какой отменный будет мальчик!
— А если будет девочка? — заволновалась Шарлотта.
— Ну, тут уж ты моли бога, а то придется тебе спать с Фаустином, да и мне еще целый год мучиться со своими болячками. Так и знай, — маркиз изобразил возмущение, — я не умру, пока не возьму на руки наследника! То-то взовьется мой племянник Раймонд!
Арманд довольно потирал руки, как будто мальчик уже родился.
Однако мечтам старого аристократа суждено было сбыться. Через полгода Шарлотта заметно округлилась, и ее движения стали более осторожными и женственными. Наблюдая за ней, можно было заметить, что молодая женщина стала как-то больше прислушиваться к себе, к тем процессам, что происходили у нее внутри. От этого Шарлотта, несмотря на большую, чем обычно бледность, стала еще женственней. Старый граф оберегал ее как дочь, боясь даже говорить о беременности. Маркиз всерьез опасался темных сил, могущих испортить все его планы и лишить последней надежды.
— Тихо! — говорил он, поднимая к небу крючковатый палец, — дьявол всегда подслушивает!
Шарлотта смеялась над страхами старика, и про себя считала, что маркиз на старости лет немного стал не в себе. Но все же она тоже опасалась делиться с окружающими своими ощущениями. А малыш тем временем вовсю бушевал у нее в животе, выказывая свой неукротимый нрав. Молодая женщина испытывала то приступы тошноты, а то необыкновенно острое желание что-нибудь съесть. Так прошли оставшиеся полтора месяца, и наступило время родов. Маркиз заранее пригласил самых лучших повитух и держал всех обитателей замка в напряжении.
Когда начались схватки, несмотря на сильную боль, молодая женщина вела себя достойно, ― старалась не издать ни звука. Шарлотта вцепилась в полог своей широкой кровати и молча кусала губы. По бледному лбу и шее роженицы стекали крупные капельки пота.
— Ты лучше кричи, дорогая, легче будет. — советовали ей повитухи, придерживая женщину за руки. Но маркиза, искусав в кровь все губы, лишь только тихо стонала. Жестокие схватки длились около двух суток. Все в замке, но особенно сам маркиз, волновались за благополучный исход родов ― Шарлотта совсем ослабела.
Наконец тишину замка прервал громкий басовитый крик. Ребенок закричал нехотя, только после шлепка по розовой попке.
— Мальчик! — с радостью закричала одна из повитух и побежала с ним в покои маркиза. Ребенок был необычайно крупный, голова мальчика была покрыта редким светлым пухом, а светло-синие глаза недовольно сошлись на переносице.
— Ишь ты, какой сердитый! — пробормотал счастливый маркиз, улыбаясь.
— Будешь тут недовольным, — отвечала старуха, — два дня ваша молодая жена мучилась.
Она подняла младенца вверх, показывая его со всех сторон. Мальчик вдруг перестал плакать и закрыл глаза. Пока наследника осматривали — он решил поспать.
Через неделю после родов маркиз Арманд де Иглнест собрал родственников, чтобы объявить свою волю. Среди присутствующих был и его племянник, барон Раймонд де Морэ, сын сводного брата, который мечтал стать обладателем титула и имения Иглнест и ненавидел своего дядю. Спальню маркиза по такому торжественному случаю украсили цветами и вывесили фамильные гербы. Старик нарядился в праздничную одежду и выглядел весьма представительно.
— Так вот, дорогие мои, — произнес мертвенно-бледный маркиз, — пришла пора мне попрощаться с вами. Да, да, — Арманд остановил жестом руки попытки присутствующих возражать, — хватит старику парить землю. Каждая минута жизни мне доставляет только страдания. Но вот теперь, когда исполнилось мое последнее желание, и у рода Иглнест благодаря моей прекрасной жене вновь есть наследник, — маркиз жестом приказал показать всем маленького Роланда, — я могу спокойно отправляться к богу.
Шарлотта не смогла не заметить горящий взгляд барона Раймонда, который он метнул в ее сторону, и инстинктивно прижала сына к груди.