Маркиз приподнялся на своих подушках и заговорил, как только смог, громко и торжественно:
— Так вот, я объявляю свою последнюю волю, и будь проклят тот, кто не подчинится ей. Наследником рода Иглнест объявляю недавно родившегося Роланда де Иглнест. А до тех пор, пока мальчик не достигнет совершеннолетия, его мать, и моя жена, маркиза Шарлотта де Иглнест будет полностью распоряжаться всем моим имуществом и людьми. Своему воспитаннику, шевалье Фаустину де Кастэль, я выделяю баронство Озернэ с замком. Но оно поступит ему в полную собственность только при условии, что Роланд вырастет здоровым и вступит во владение своим законным титулом и поместьем Иглнест. А до того отдаленного времени, — маркиз многозначительно посмотрел на своего воспитанника, — шевалье может им распоряжаться, но будет обязан во всем содействовать маркизе де Иглнест.
Через три месяца маркиз Арманд де Иглнест покинул этот свет. Лицо старого аристократа было необычайно спокойным и светлым. Казалось, маркиз помолодел лет на двадцать, его отпустили болезни, и он, наконец, спокойно уснул. Тело старого маркиза унесли в семейный склеп, и Шарлотта вновь ощутила безмерное одиночество и незащищенность
Встреча на охоте.
Прошло два с половиной года. Жена Акселя родила дочь. Девочку назвали Магали. Малышка была похожа на мать как две капли воды. Такая же тихая и сероглазая, она прониклась любовью к отцу чуть ли не с первых дней своего существования. А когда научилась ходить — всегда первой встречала Акселя по возвращению домой. Дочь забиралась к отцу на колени и принималась теребить его светлые жесткие волосы, что-то лепеча своим нежным голоском.
В этот знаменательный день Аксель возвращался домой после нескольких дней отсутствия: граф делал очередной объезд своих отдаленных владений. Подъезжая к своему замку, он с удовольствием представлял, как радостно будет его встречать маленькая любимица.
Вдруг невдалеке, у кромки леса, граф увидел группу нарядных всадников. Этот лес не входил в его владения, а принадлежал барону де Балуа. По-видимому, его сосед затеял охоту. Однако внимание Акселя привлекли не вооруженные луками и дротиками охотники, а одна из дам, принимающих участие в мужской забаве. Что-то знакомое мелькнуло в ее лице, он пригляделся, ― и сердце графа пустилось в бешеный пляс. Это была Шарлотта. Молодая маркиза, придерживая одной рукой поводья хорошо знакомой графу белой кобылицы Актуэль, а другой ― не позволяя ветру сорвать длинную прозрачную вуаль, развевающуюся позади белого, взметнувшегося вверх хвоста лошади, мчалась впереди охотничьей кавалькады. Ее веселый смех был так звонок, что даже издали долетел до ушей графа. В сердце норманна словно вонзили кинжал, оно резко встрепенулось, а все его тело охватила странная, гнетущая боль. Неожиданно все: и его жизнь, и дела, которыми он был занят, показались никчемными и нелепыми. Захотелось помчаться вслед за рыжеволосой красавицей и заглянуть в любимые изумрудные глаза. Аксель даже пришпорил коня и проскакал несколько десятков ярдов, вдогонку охотникам, но вовремя опомнился. Мужчина вспомнил, что в обществе, где все действия строго регламентированы обычаями и условностями, его неожиданное появление в чужой компании может вызвать только удивление. Да и неизвестно, как сама Шарлотта отнесется к встрече со своим бывшим любовником, от которого бежала, рискуя жизнью.
Граф увидел, что Шарлотту сопровождают ненавистный шевалье, от поединка с которым его едва отговорили побратимы, и племянник умершего маркиза, красавец Раймонд де Морэ. Оба кавалера старались держаться рядом с молодой вдовой. До ушей Акселя долетели обрывки их льстивых речей и серебристый ответный смех маркизы. В какой-то момент, почувствовав обжигающий взгляд графа, молодая женщина оглянулась и посмотрела в сторону Акселя. Их глаза встретились. Сомнений не было: по тому, как изменилось выражение лица Шарлотты, Аксель понял — маркиза его узнала. Граф резко остановил Руфа и задумался, понуро опустив голову. Его свита замерла поодаль, не решаясь в такой момент обратить на себя внимание. Наконец Аксель хлестнул плеткой ни в чем не повинного жеребца и направил его бег обратно, в направлении своего дома. Кавалькада охотников вскоре скрылась в перелеске. И только облако поднявшейся пыли напоминало графу об его утраченной любви.
Охота не удалась. Раймонд и Фаустин были больше заняты соревнованием в остроумии, чем погоней за дичью. Шарлотта только успевала отвечать на их комплименты и шутки.
— С чем же мы вернемся? — с укором спросила она своих ухажеров, когда они повернули лошадей обратно к замку.