— Вы с какой-то целью навестили Иглнест, мессир граф? — надменно спросила молодая женщина, отведя взгляд в сторону.
— Я хотел видеть своего сына, Шарлотта! ― рубанул с плеча прямодушный норвежец.
— В таком случае, вы обратились не по адресу, — маркиза посмотрела на графа необычно холодными глазами. — Насколько мне известно, мессир, у вас дочь, а не сын, и ее следует искать дома.
— Но Роланд… — голос Акселя дрогнул, как будто его горло внезапно пересохло.
— Мессир Роланд ― сын и наследник моего мужа, маркиза Арманда де Иглнеста!
Аксель вскочил и подбежал к Шарлотте. Схватив ее за руку, выдернул из огромного стула. Мужчина резко обнял рыжеволосую красавицу и страстно заговорил ей в лицо.
— Я знаю, я все знаю, Шарлотта, не надо лгать! Это мой сын! Я хочу видеть его!
Молодая женщина мягко высвободилась из пылких объятий графа и, отступив на пару шагов, сказала:
— Вы ошибаетесь, граф! Я еще раз повторяю: Роланд — сын моего мужа. Больше мне нечего добавить.
— Прикажи, чтобы его привели! — встрепенулся Аксель.
— Нет, это невозможно!
— Но почему?
Шарлотта подошла к камину и провела рукой по массивной серебряной вазе с гербом рода Иглнест, стоявшей на углу белой мраморной плиты.
— Так будет лучше…и для тебя, и для него, — беззвучно прошептала она и повернулась к гостю. Наверное, это был единственный теплый взгляд, полученный Акселем на этой встрече. В глазах молодой женщины промелькнуло пламя любви, но она тут же отвернулась.
— Не стоит просить меня, Аксель, это бесполезно. Уже имеются желающие оспорить титул Роланда и его право на наследство. Еще не хватало твоих нелепых притязаний! — Маркиза оглянулась и холодно посмотрела на гостя. — И вообще, твой приезд сюда, по меньшей мере, неприличен! Я — женщина одинокая, а ты женатый мужчина. Ты можешь испортить репутацию и мне, и себе. Кроме того, у тебя могут возникнуть неприятности с Виолеттой.
Аксель хмуро опустил голову.
— Если бы ты тогда не убежала — все могло получиться иначе, и у нашего сына был родной отец, — задумчиво произнес он.
— Не обманывай ни себя, ни меня! — неожиданно резко оборвала его Шарлотта, — убежала бы я, или осталась — ты бы все равно женился на ней. Мне была уготована участь наложницы. Может быть, мне было бы и хорошо проводить с тобой время в постели, но я не могу делить твою любовь с другой женщиной. У меня тоже есть принципы. Вот ты, к примеру — всегда держишь слово. Не можешь иначе…
— Это верно, — пробормотал норманн.
— Я же не могу быть рабыней! Почему же ты не хочешь меня понять!
Шарлотта вдруг подошла к Акселю и любовно провела рукой по густой гриве платиновых волос, но, тут же, опомнившись, вернулась на свое место у камина и повернулась к вазе.
— Все, Аксель, уходи! — отвернувшись, глухо сказала маркиза.
Граф медленно поднялся и, гулко стуча сапогами по каменному полу, сделал несколько шагов к выходной двери. В середине пути норманн остановился, и по звукам Шарлотта догадалась, что он повернулся в ее сторону. Он долго ждал, надеясь, что она его позовет. Граф увидел, как вздрогнула и напряглась спина красавицы. Потом молодая женщина снова услышала шум шагов и стук затворяемой двери. Она еще долго стояла у камина и прислушивалась, пока тяжелые ворота не разлучили окончательно ее со своей любовью.
Похищение
К вечеру половину неба закрыла громадная сизая туча. Природа затихла в ожидании бури, не было ни малейшего ветерка, и деревья стояли с поникшими кронами, покорно дожидаясь набега стихии. Небо было темное, и только при вспышках молнии можно было рассмотреть тучу, двигающуюся в направлении Силекса. На нее было страшно смотреть: десятки молний разрывали ее тяжелое тело, и беспрестанно доносились могучие раскаты грома. Буря неотвратимо наступала на стены замка, кипя и взрываясь черными клубами. И, наконец, в каменную твердыню ударил жуткий шквал, подняв высоко в небо тучи пыли вперемежку с мусором. С шумом грянул ливень. Громадный дуб, оставленный крестьянами на пашне из уважения к его древнему возрасту, раскололся от потрясшего все вокруг удара ветвистой молнии и загорелся. Даже стена дождя не сразу погасила узловатые ветви, и они пылали, освещая все вокруг огромным зловещим факелом.