Аксель молча достал из ножен большой кинжал, больше похожий на маленький меч, и резким движением распорол тонкую шелковую рубашку барона. Потом приложил стальное острие к синей жилке, бьющейся на напряженной шее.
— Что вы делаете? — захрипел Раймонд.
— А ты не видишь? — процедил граф, — будем пускать тебе кровь, поганая свинья.
И Аксель провел острием вниз так, что клинок образовал кровавый разрез. Струйка крови потекла по специально сделанному для нее желобку на кинжале, затем спустилась дальше и побежала по груди и животу. Барон было дернулся, но клинок вонзился еще глубже, и он затих.
— А давайте отрежем ему яйца, — с циничной ухмылкой предложил Халвор, — по крайней мере, вопрос с женитьбой на Шарлотте отпадет сам по себе, — и пират громко, с хриплым присвистом, расхохотался, наслаждаясь своей жестокой выдумкой.
— Что вам надо? — в ужасе прохрипел барон.
― Сказано же, будем резать твои поганые яйца! — ответил Аксель.
— Мне только крикнуть, и стража изрубит вас на куски.
— Так давайте отрежем ему сначала язык, — предложил Торкель.
— Знаешь что, — опять вмешался Халвор, — даже если твои дружинники и нападут на нас, то прорываться к воротам я буду с твоими яйцами в сумке.
Лицо красавца исказилось в дикой злобе.
— Сволочи, вам все равно конец, — прошипел он, но его лицо придавила к подушке тяжелая рука Акселя.
— А, что с ним разговаривать, Торкель, давай сюда твой сарацинский нож, которым они оскопляют рабов. Красивый евнух получится, сарацины за него неплохо заплатят! Если, конечно, выживет!
Бастард и в самом деле достал из-за пазухи странный нож, больше напоминавший спрямленный серп. Эдгар вздрогнул и напрягся всем телом. Шестеро сильных рук распластали его на кровати и уложили на спину. Не церемонясь, Халвор разорвал рубашку дальше и ухватил рукой прямо за вялый член, обрамленный рамкой черных кудрявых волос.
— Ай, больно, — закричал было Раймонд, но ему быстро зажали рот.
Ужасный кинжал взметнулся над распростертым телом, и оно задергалось в страшных конвульсиях. Барон весь покрылся холодным потом. Рука на его лице чуть ослабла, и он прохрипел:
— Я все сделаю, что вы захотите…
Орудие оскопления исчезло.
— Мне нужен Роланд! Где он? — медленно произнес граф.
— Он спрятан, надежно спрятан.
— Сейчас ты выглянешь в окно, — Аксель говорил медленно и четко, — и прикажешь принести ребенка сюда.
Исгерд с Торкелем рывком подняли барона с постели и поставили на ослабевшие ноги.
— И попробуй только гавкнуть хоть что-нибудь лишнее, — угрожающе процедил Аксель.
— Или сделать нежелательный жест, — добавил Халвор и опять продемонстрировал свое орудие.
Барона буквально поднесли к окну. Во дворе было так спокойно и хорошо. Раймонду даже не поверилось, что в последние минуты с ним произошли такие страшные события.
— Эй, Матильда! — закричал он кухарке, которая несла ведро помоев. Туповатая женщина остановилась и стала искать глазами, кто ее позвал.
— Матильда, — опять закричал хозяин замка. Такой вежливый способ общения был непривычен для пожилой толстухи, и она в недоумении остановилась посреди двора, разинув рот.
— Что смотришь, старая корова, — заорал Эдгар сверху, — скажи Геромине, пусть принесет ко мне в спальню мальчика.
— Какого мальчика?
— Не твое дело, толстая колода, шевели копытами! — рявкнул Раймонд, потому что по его ягодицам провели острием кривого кинжала. Такое обращение хозяина было привычней для кухарки, и она кинулась исполнять команду.
За дверью послышались шаркающие шаги, и Торкель, состроив загадочное лицо, отодвинул засов, оставаясь за дверью. Служанка даже не успела удивиться. Сильные руки мгновенно подхватили ее и, связав, отправили в компанию к управляющему. Белокурый малыш, широко распахнув светло-синие глаза, оказался прямо на груди Исгерда. Мальчик одно мгновение решал, что же произошло, а потом, оглянувшись, стал молча колотить кулачками в грудь норвежского захватчика.
— Аксель, спасай меня, — нарочито вскрикнул побратим и быстро сунул Роланда в руки отцу.
Наследник продолжал махать кулачками, и следующий удар пришелся прямо в лицо графа. Нос побелел, и Аксель так выпучил глаза от нестерпимой боли, что даже его сын на минуту замер.