Фора Монтэ
Жилище колдуньи с трудом отыскали в одном из дремучих лесов, окружавших замок Силекс. В последние годы такие люди подвергались преследованиям, и они затаились вдали от обжитых мест. Любимой служанке графини Виолетты пришлось долго и осторожно выспрашивать и выведывать, пока удалось найти женщину, умеющую колдовать. Вопреки сложившимся у людей представлениям, знахарка была далеко не старухой, а наоборот, привлекательной женщиной, примерно лет сорока. Она осторожно прошла по мощеному двору, с интересом рассматривая высокие стены замка, увешанные многочисленными галереями и лестницами. Служанка взяла ее за руку и увлекла в прохладные коридоры, где гостья быстро бы заблудилась без ее помощи, в отличие от лесных чащ. Наконец, они вошли в комнату графини, и женщина, не дожидаясь приглашения, уселась в кресло, поправляя длинные, с легкой сединой, распущенные волосы с вплетенными в них несколькими узкими косичками.
Ее светло-серые глаза смотрели на Виолетту со вниманием и участием. Жена графа выглядела плохо. По мучнисто-белому лицу блуждал испуганно-отрешенный взгляд. Видимо, женщина сильно нервничала, и оттого непрестанно переставляла попадавшиеся ей под руки предметы. О своей внешности Виолетта давно позабыла, и даже ее синее бархатное платье, по недосмотру прислуги, было подобрано плохо к ее бледному лицу. Рука колдуньи мягко легла на ладонь графини, потянувшейся было к гребню, лежавшему на столе.
— Да ты не волнуйся, милая, — тихо, но настойчиво проговорила гостья, ее мелодичный голос, на первый взгляд кажущийся таким мягким, обволакивал, лишая собственной воли, и быстро заставил Виолетту подчиниться.
— Давай поговорим с тобой, что заставило тебя пойти на такой отчаянный шаг? — продолжала ведунья, поглаживая женщину по руке. В движениях и голосе колдуньи чувствовалось такое сочувствие и сострадание, которого Виолетта давно ни от кого не получала, и она, будучи не в силах удержаться, расплакалась. Слезы ручьями потекли по впавшим щекам измученной женщины, но ведунья привлекла ее к себе и стала гладить по голове. Успокоившись, Виолетта рассказала гостье обо всех своих горестях и страданиях. Внимательно выслушав графиню, колдунья взяла в руки ее ладонь и, проводя по ней длинным ногтем на мизинце, выкрашенном в красный цвет, долго вглядывалась в нее. Потом женщина, приподняв широкий рукав платья Виолетты до самого плеча, разгладила складки на изгибе руки, пересчитав их. Не остались без внимания и родинки, особенно большие и выпуклые, у шеи и на верхушке плеча.
— У тебя на левой груди, почти под мышкой, тоже родинка есть, — уверенно сказала колдунья, почему-то вздохнув.
— Да, — хлюпнула в ответ Виолетта.
Гостья промолчала, только долго смотрела прямо в лицо графине, так, что ей показалось, светлые бездонные глаза проскребли ее душу до самого дна. Потом колдунья отвернулась и попросила воды. Только теперь Виолетта заметила, какого напряжения потребовало это исследование, пока ведунья сделала несколько жадных глотков, графиня увидела, что по ее побагровевшей шее стекали струйки пота.
Колдунья немного посидела, что-то бормоча. В ее руках внезапно возникли маленькие деревянные бусы, которые она быстро перебирала ловкими пальцами. Женщина закрыла глаза и приподняла лицо кверху. Брови ее сложились домиком, а по выражению лица было видно, что она напряженно вслушивается в свои внутренние ощущения. Наконец Флорина, так звали колдунью, тяжело посмотрела на свою заказчицу и, опустив глаза к полу, взяла ее за руку.