— И что? — усмехнулся Карл
— Боюсь, не ваш ли барон этот красавчик? По всем приметам сходится, и денег предлагает целую кучу.
— Пусть валят из Нормандии, — махнул рукой Аксель, — если успеют убежать до суда — барон избежит казни, если не за отравление, так, по крайней мере, за оговор Шарлотты. А имение его герцог передаст наследникам рода Иглнест, как имущество исчезнувшего хозяина.
— Действительно, так лучше, — согласился Ингмар, — если бы его казнили — то Ричард, по праву судьи, забрал бы себе и замок, и поместье. Он парень хваткий!
— Ну вот, теперь все достояние рода Иглнест вернется в одни руки, как хотел мессир барон! — с насмешкой ухмыльнулся Аксель. — А вы соглашайтесь, Карл! Деньги у этих пассажиров вы можете и отнять — пусть садятся на весла, как все викинги!
— Скажу мужикам, пусть сами решают, —
усмехнулся Карл.
Печальные последствия
Виолетта не могла не заметить изменений в поведении мужа. Раньше граф вставал очень рано и сразу приступал к управлению своим обширным хозяйством. После свадьбы у Акселя прибавилось забот ― Виолетта принесла мужу в приданое два обширных поместья, доставшихся ей в наследство от матери. Ни одна работа не проходила без его участия. У норманна была одна особенность — он неизменно появлялся в том месте, где нерадивые работники собирались напортачить или уже сделали что-нибудь не так. Стражники замка были вышколены графом и даже не помышляли об отдыхе или игре в кости во время дежурства. Дружинники на собственном опыте знали, что Аксель может появиться на стене замка в любое время суток: ни темная ночь, ни сильный ливень не останавливали его. После нескольких показательных порок воины жили по принципу — «делу время — потехе час». А вилланы и слуги не всегда были добросовестны. Наказания для них были помягче, но попасть в «черный список» Акселя из-за запревшего сена или прогорклой муки не сулило ничего хорошего. Каждый последующий шаг таких «тружеников» попадал после проступка под особый контроль графа. Такая активная деятельность занимала у хозяина поместья почти целый день. То тут, то там Виолетта могла слышать его повелительный голос, перемежаемый веселым смехом. Часто ее личная служанка с восхищением рассказывала о том, как граф мудро и справедливо разрешил конфликт между вилланами в отдаленном селении или отвергнул незаконные притязания соседа…
В последнее время, после приворота, хозяйственные дела стали интересовать графа все меньше и меньше. Он стал часто выходить на свой любимый пост дозора — площадку на крыше донжона и подолгу смотрел вдаль. Мужчина почти не смеялся, даже печальная улыбка очень редко озаряла его лицо. Даже движения графа стали не такими энергичными и порывистыми — он предпочитал долгие часы задумчивой неподвижности. Как безмолвная скала Аксель сидел за столом, надолго задерживаясь после обеда, так что остальные викинги невольно прекращали свои шутливые разговоры и торопливо расходились по делам. Даже Бьярни вспомнил, что и у него есть свое имение, и стал реже появляться в стенах Силекса.
— Что с тобой, милый? — с тревогой спрашивала Виолетта, чувствуя свою вину. ― Может, болит что-нибудь?
— А что? — Аксель поднимал на нее свои затуманенные печалью глаза, — со мной все в порядке, я здоров.
— Нет, ты нездоров, — уныло думала женщина, — ты так изменился!
Виолетта остановилась и оперлась о проем двери. В глазах у женщины потемнело, выступил холодный пот. Дрожащей рукой графиня провела по животу. Он уже сильно округлился и стал тяжелым. Сильно заболела поясница.
— Мадам, что с вами? — воскликнула служанка, хотя и не была удивлена. В последнее время жена Акселя часто чувствовала себя плохо ― заканчивался седьмой месяц трудной беременности.
— Отведи меня в спальню, — морщась, прошептала Виолетта, — ничего, ничего, не волнуйся Клаудина, это все беременность. Мне нужно немного полежать.
— Я, пожалуй, пошлю за знакомой знахаркой, — заговорила скороговоркой пожилая женщина, подхватив графиню за талию, — она знает всякие снадобья, настои, у меня тоже болела поясница, когда носила своего младшенького — так как рукой сняло.
— Не надо ничего, милая, просто у меня вообще здоровье слабое. Мне не следовало бы беременеть.
— Это верно, мадам…
— Но как же можно? — остановилась Виолетта, — графу требуется наследник, а я родила дочь. Да, кстати, Магали…. Где она?