— Ты разумно поступил, не причинив бабочке вреда, когда поймал ее. Какая она красивая!
— Это было очень хорошо, — с улыбкой сказала ему Марта.
Он усмехнулся и убежал, собираясь еще кого-нибудь поймать.
Марта воспитывала двоих здоровых сыновей и не была несведуща относительно избытка сил у юных мужчин.
— Ах как он увлечен каким-то насекомым. Увы, мы слишком быстро теряем эту невинность.
— Да, наверное. — Мэдлин смотрела, как ее сын носится среди цветочных клумб. — Хотя он еще слишком мал, чтобы я стала волноваться из-за этого.
— Вам не следовало бы волноваться в одиночестве. Ему нужен отец.
Эти три последних слова были неприятны Мэдлин, она нахмурилась и отвела за ухо выбившуюся прядь волос.
— Я уже говорила вам, что вряд ли мне захочется снова выйти замуж. Я страшно скучаю по Колину. Уверена — если бы он не умер так неожиданно, мы все еще были бы счастливой парой. Но если говорить честно, хоть я и обожаю сына, я не выйду снова замуж только из-за него. Я не успею и глазом моргнуть, как он окажется в Итоне, потом в Кембридже и станет взрослым. Он начнет жить своей жизнью, а я так и останусь связанной с мужем. Нет, спасибо. Я не хотела стать вдовой, но раз уж судьба поставила меня в это положение, то решила пользоваться всеми преимуществами свободы.
— Вряд ли мой брат хотел бы, чтобы вы жили монашкой до конца дней ваших.
Поскольку ее поведение прошлой ночью едва ли отливалось монашеской чистотой — совсем напротив, — Мэдлин изо всех сил постаралась напустить на себя равнодушный вид, но все же почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо, и это ее смущало. Марта хочет, чтобы она снова вышла замуж, а не вступала в любовную связь со скандально известным виконтом Олти.
— Чтобы я передумала, нужен подходящий человек и серьезные уговоры.
— А пока что вы одиноки. И вы слишком молоды и красивы, чтобы все время тосковать по Колину.
«Вы слишком красивы…»
Люк сказал те же слова с нетерпеливым возмущением.
— Я не тоскую по нему. — Мэдлин старательно выбирала слова, потому что это было важно. — Просто мне не хочется соглашаться на что-то меньшее. Мне даже хочется чего-то большего. Мы состояли в браке немногим более двух лет до того, как он умер. Наши отношения только расцветали, они еще не были в полном цвету. Я была счастлива этим начавшимся расцветом, так что, естественно, мне хочется узнать, на что похож сад в полном цвету.
Марта немного подумала, а потом улыбнулась и взяла невестку за руку.
— Это поэтично, моя дорогая, но вы должны понимать, что реальность сильно отличается от нашего идеализированного взгляда на мир.
О, она это понимает. Реальность — это любовник с серебристо-серыми глазами, который хранит свои тайны, как скряга, и сеет наслаждение, как чародей.
Со времени смерти Колина Люк был единственным, кто смог обратить ее мысли к будущему.
Бесплодная мечта, потому что никакого будущего он ей не станет предлагать.
Она сжала руку Марты, чтобы успокоить ее.
— Прошу вас, не нужно обо мне тревожиться.
— Этого я не могу обещать, но скажу только — если у вас и дальше будет такой сияющий вид, как сегодня утром, я перестану читать вам нотации.
Взгляд у ее невестки был испытующий.
Будет ли у нее сияющий вид? Трудно сказать. Утром она проснулась одна, единственным доказательством присутствия Люка была измятая вторая половина постели. После их первой ночи страсти он избегал ее.
На этот раз все будет по-другому, решила Мэдлин.
Глава 10
Люк действительно надеялся, что ему удастся не столкнуться с лордом Фитчем, но логика говорила, что всю жизнь уклоняться от встречи с этим человеком невозможно. В конце концов они члены одного и того же клуба, не говоря уже о том, что оба бывают на одних и тех же светских приемах.
— Олти.
Гулкое приветствие заставило Люка поднять взгляд от газеты, и он холодно кивнул Фитчу, надеясь, что ему удастся ничем не выдать своей антипатии.
— Добрый вечер, милорд.
«Дерьмо, похотливый ублюдок».
Он с удовлетворением увидел на лице у графа огромный багровый кровоподтёк, шедший от виска до подбородка, — результат умелого обращения Мэдлин с кочергой.
В гостиной слышалось бормотание множества голосов и стоял запах табака и бренди. Обычно все понимали, что, читая в одиночестве, человек пользуется возможностью посидеть спокойно, но Фитчу никогда не была присуща тонкость чувств. Он пододвинул стул и сел рядом, не дожидаясь приглашения. Его напыщенное лицо было таким же, как всегда.