Это мало волновало Люка, если не считать появившегося блеска в глазах.
— Кажется, я должен поблагодарить вас. Позвольте, я закажу для вас выпить?
— У меня есть. — Люк указал на бокал виски, стоявший передним. — И если вы говорите о том вечере, будьте спокойны, это пустяки. Что бы ни говорили в свете, никакого героизма здесь не требовалось.
Особенно если учесть, что он с великим удовольствием бросил бы его сиятельство в грязные воды Темзы и дал бы ему утонуть.
Но к несчастью, у Люка все еще оставалась способность испытывать угрызения совести, несмотря на войну. Он убивал людей в честном бою, но убийцей не был.
Фитч подозвал официанта и велел принести бренди. Он был почти на двадцать лет старше Люка, ему было около пятидесяти, он слегка располнел в талии, лицо оставалось довольно красивым, но красные жилки на носу говорили о беспутном образе жизни и седина уже слегка испещрила волосы.
— Понятия не имею, как я оказался в том переулке, если хотите знать правду. Вы можете точно рассказать, как вы меня нашли?
Люк пожал плечами, отложил газету, поскольку того требовали хорошие манеры.
— Я просто случайно проходил мимо и заметил вас, лежавшего там.
— Меня не ограбили.
— Возможно, мое появление спугнуло грабителей.
Оглядываясь назад, он думал, что следовало бы освободить его сиятельство от кошелька и отдать его какому-нибудь бедняку.
— И вы никого не видели?
— Право, никого.
— Здешний управляющий говорит, что не помнит ни как я пришел сюда, ни как ушел. — Его сиятельство откинулся назад, на его лице появилось загадочное выражение, — Вы уверены, что я находился в переулке почти за целый квартал отсюда?
Люк уклонился от этого прямого вопроса.
— Может быть, вы направлялись сюда. Если так, как мог управляющий запомнить ваше появление или уход?
— Пешком? Это вряд ли. Слишком далеко, и мой кучер не возил меня никуда.
Меньше всего Люку хотелось, чтобы Фитч в конце концов вспомнил, что произошло на самом деле, однако все-таки намек на то, что он, Люк, лжет — хотя он и не говорил правду, но ведь он делал это из благих побуждений, — привел его в сильное раздражение.
— Милорд, вы благодарите меня за то, что я доставил вас домой и вызвал врача, или добиваетесь, чтобы я изложил вам, что случилось той ночью?
Полузакрытые глаза Фитча сузились.
— У меня кое-что пропало, и я думаю, не связано ли это со злобным, ничем не вызванным нападением на мою особу.
Ничем не вызванным? Люк подумал о том, что этот человек загнал Мэдлин в угол, и постарался, чтобы его лицо не выразило охватившей его ярости.
— Мне показалось, вы только что сказали, что вас не ограбили.
— Вероятно, мне следовало выразиться точнее. Мои карманы не обшарили. Вам не кажется это весьма любопытным?
— Нет.
— Нет?
— Мне кажется это исключительным везением. Вы спаслись, сохранив и свой кошелек, и свою жизнь. — Люк взял бокал, допил виски, а потом поставил обратно. — Наверное, вы можете считать себя весьма везучим человеком.
Насколько искусно должен он лавировать? Взять и ринуться вперед и тем отбить у этого мерзавца всякое желание продолжать разговор? Фитч пытается что-то нащупать, потому что ясно — врач прав и Фитч на самом деле многого не помнит, и логично предположить, что Люк знает больше, чем кто-либо. До тех пор пока этот безнравственный осел не свяжет происшедшее непосредственно с Мэдлин…
Оказалось, что это слишком дерзкая надежда.
— Не таким везучим, как вы, насколько мне известно. — Фитч неторопливо поправил манжеты, его глаза внимательно следили за Люком. — Насколько я понимаю, вы ушли вчера вечером с приема у Мастерсов с леди Бруэр. Вот уж лакомый кусочек, не так ли?
Люку удалось — хотя и не до конца — подавить желание немедленно схватить этого человека за воротник, ударить об стену и бить до тех пор, пока он не превратится в кровавое месиво. Скандал получился бы из ряда вон выходящий. Если ты спасаешь человека и через несколько дней избиваешь его, это не может не вызвать удивления.
— О чем вы говорите, черт побери? — спросил он, надеясь, что смертоносный блеск его глаз не очень заметен.
Обычно он лучше умеет владеть собой.
— Ходят кое-какие сплетни насчет вас и Мэдлин Мей.
— Вы относитесь к этой леди неуважительно? — спросил Люк сквозь сжатые зубы.
— Вовсе нет. Я просто отдаю должное притягательности ее безусловного шарма. — Фитч вытянул руки, как бы желая умалить собственное достоинство, но вид у него был раздражающе самодовольный, как будто он что-то понял по реакции Люка. — Кто может упрекнуть вас, Олти? Я только хочу поздравить вас с тем, что вы пробили непробиваемую преграду в ее излишне благопристойном бесстрастии. Не будьте таким брюзгой.