Люк снова напомнил себе, что все заметят, если он как следует двинет Фитчу кулаком в лицо, находясь в таком респектабельном заведении, поэтому он только глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Когда Люк думал о Мэдлин, которой приходилось терпеть грязные предложения этого человека и его угрозы, в нём появлялось непреодолимое желание защитить ее.
Люк встал, сложил газету пополам и сунул под мышку.
— Вас неверно проинформировали, — сказал он, угрожающе подчеркивая свои слова. — Леди Бруэр уехала в своей собственной карете совершенно одна. Честь этой леди не подлежит сомнению. А теперь вы меня извините — у меня назначена встреча.
— Разумеется. — Фитч наклонил голову; его улыбка больше походила на слабую ухмылку. — Еще раз благодарю вас за… за помощь, Олти.
Выходя из комнаты, Люк мрачно размышлял о том, стоит ли рассказать Мэдлин об этом разговоре. Было совершенно очевидно, что Фитч установил связь между исчезнувшим дневником, который теперь находится в руках его законного владельца, и Люком, который предположительно спас его. Быть может, граф не понимает этого со всей отчетливостью — а кажется, так оно и есть, — но все же подозревает, что исчезновение дневника и нападение на него как-то связаны.
Проклятие. Почему все не могло пройти чисто и аккуратно? Этот отвратительный Фитч неглуп, а это не идет на пользу делу. Бессовестный и развращенный человек — да, но явно не глуп.
Следует определенно предупредить Мэдлин, что это дело не закончено.
«А еще, — сказал внутренний голос, когда он кивнул лакею у дверей и вышел на улицу, — ты ведь совсем не прочь снова увидеться с прекрасной леди Бруэр».
Переговоры тянулись бесконечно, но когда Майлз встал и пожал руку Генри Гоуду, эсквайру, и вышел из маленького, но престижного учреждения, то понял, что добился своего. Пачка бумаг у него в руках являла собой многообещающее будущее, и ему нужно было сосредоточиться на этом и выбросить из головы все, что было не таким многообещающим.
Например, понял он, прибыв в великолепный особняк Доде, где у его семьи были отдельные апартаменты, карету лорда Фосетта, демонстративно стоящую у подъезда; золоченый герб на ее боку нельзя было не узнать.
Вся радость этого дня исчезла.
Интерес Фосетта к Элизабет был достаточно откровенным. Майлз поднялся по ступеням и сурово напомнил себе, что маркиз — человек достойный, и из него, без сомнения, выйдет прекрасный муж.
Слабое утешение, черт побери.
Он был твердо намерен пройти прямо в жилую часть дома, но, к несчастью, лорд Фосетт только что приехал и все еще пребывал в сверкающем великолепном холле, где стоял, заложив руки за спину, дожидаясь, пока о нем доложат, и выказывал поддельное восхищение восточным лакированным столиком.
Да, день начался неплохо, но теперь все оборачивалось хуже и хуже.
— Хоторн, — проговорил маркиз с приветливой улыбкой на лице, оборачиваясь при появлении Майлза. — Я всегда забываю, что вы тоже здесь живете. Как вы себя чувствуете?
Приятно, когда о тебе все время забывают, иронично подумал Майлз, но любезно ответил:
— Хорошо, благодарю вас.
— Я приехал из-за леди Элизабет, — признался Фосетт, как будто это было и без того не ясно.
Он был одет безупречно — бутылочно-зеленого цвета сюртук с вышитым жилетом, замшевые бриджи и начищенные сапоги. Его элегантность бросалась в глаза — все эти кружева на манжетах и изящная бриллиантовая булавка в хитроумно завязанном шейном платке. Больше того, хотя Майлз обычно не обращал пристального внимания на внешность других мужчин, он должен был нехотя признаться, что Фосетт довольно хорош собой на взгляд тех, кому нравятся светловолосые мужчины с белыми зубами.
Наверное, большинству женщин они нравятся. Особенно когда их обладатель к тому же имеет титул и состояние и, как ни неприятно Майлзу было в этом признаться, еще и славный парень.
— Так я и подумал.
Майлз изо всех сил старался вести себя доброжелательно.
— Кажется, ее нет дома, но я хочу видеть лорда Олти.
Цель, с которой можно приехать к ее старшему брату и опекуну, была достаточно прозрачна. И Майлз сказал, хотя для этого от него потребовались некоторые усилия:
— Желаю, чтобы вам удалось получить одобрение Люка.
— Один момент, Хоторн, если можно.
Майлз, который хотел пройти мимо этого человека и скрыться, неохотно остановился. Маркиз помешкал, а потом спросил: