— Она ничего не говорила обо мне? Я знаю, вы с ней очень близки, и мне хотелось бы знать, не высказывала ли Элизабет вам свое отношение к моим ухаживаниям.
Одно дело — тайно тосковать по той, которую не можешь заполучить, подумал Майлз, и совершенно другое — поощрять своего соперника, даже если означенный соперник понятия не имеет, что наступил тебе на мозоль, выражаясь метафорически.
— Вряд ли она станет обсуждать со мной, кому из своих поклонников отдает предпочтение, — пробормотал он нарочито пресыщенным тоном. — Мы скорее спорим, чем беседуем.
— Ее деятельное отношение к жизни вызывает у меня восхищение.
— Я бы скорее назвал его своевольным.
Его светлость рассмеялся.
— Она говорила, что вы с ней в детстве были немного шалунами. Честно говоря, она довольно часто рассказывает о вас. Вот почему я спросил, упоминает ли она когда-нибудь обо мне.
О нем она не упоминала. Она не говорила ни о ком из своих пылких поклонников, увивающихся вокруг нее на каждом балу и рауте. И теперь Майлзу показалось, что это несколько странно. А может, и не странно. Три фразы в разговоре — и вот уже они ссорятся, так что в ее сдержанности на самом деле нет ничего удивительного.
Элизабет довольно часто говорит о нем? Можно не сомневаться, что в самых уничижительных выражениях.
— Боюсь, что мы с ней не говорили о вас, — признался он. — Но как я уже сказал, на самом деле это мало что значит. Она действительно не делится со мной своими сокровенными мыслями.
— Если она скажет что-нибудь… Я был бы рад доброму слову. Мы ведь с вами знаем друг друга с университета?
Да, это так. Фосетт на несколько лет старше его, но это так. Можно даже сказать с некоторой натяжкой, что они друзья.
Проклятие! Было бы легче, если бы Майлз мог просто его презирать.
К счастью, их разговор прервали как раз в тот миг, когда Майлз открыл рот, собираясь поклясться, что будет помогать этому противному типу.
— Лорд Олти просит проводить вас в его кабинет, милорд маркиз.
Дворецкий чопорно поклонился и позволил благодарному Майлзу поспешно скрыться. Фосетта провели в кабинет Люка, а Майлз направился через парадный холл к изящной раздваивающейся лестнице, пытаясь справиться со своими хаотическими чувствами. Элизабет не впервые делают предложение, но у него создалось такое ощущение, что об этом предложении стоит серьезно подумать. Фосетт — весьма достойный претендент.
«Когда она выйдет замуж, я ее потеряю», — напомнил он себе, поднявшись наверх и направившись к своей двери. Эта мысль не была для него откровением, но появление лорда Фосетта сделало её более актуальной.
Майлз поднимался по лестнице, сжимая в руке перчатки; он решил, что, если объявят о помолвке, он уедет в Брюссель, чтобы заключить судоходные контракты, а заодно и сбежать. Он собирался послать туда агента от имени новой компании, но если он уедет из Англии на несколько месяцев, то сможет не присутствовать на приеме в честь бракосочетания, не слышать бесконечных поздравлений…
Да, так он и сделает. В деловом смысле было не саг мое подходящее время покидать Лондон, но это, конечно, лучше, чем ничего…
— Долго же тебя не было.
Он застыл в дверях своей спальни, держась за дверную ручку. Предмет его мыслей стоял у окна, открытого вечернему бризу. На ней было светло-желтое дневное платье, скромная кружевная оборка украшала пышные рукава и ворот, а блестящие волосы были схвачены простой белой лентой.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, и его предательские мысли соединили в одно ее присутствие и самый важный предмет обстановки в комнате.
Элизабет. Кровать.
Эта последняя, в стиле Людовика XIV, с изящными точеными столбиками, на которых висели простые шелковые занавеси из темно-зеленого шелка и лежало покрывало такого же цвета, находилась совсем рядом с тем местом, где стояла девушка. Единственное, что добавил к обстановке комнаты Майлз, была миниатюра, изображающая его отца — она стояла на каминной полке, — всю остальную элегантную мебель: платяной шкаф, письменный стол, два кресла у камина — выбирала его мать. Он на самом деле мог почти не заботиться относительно убранства комнаты, потому что хотя и считал лондонский особняк Доде своим домом, поставил перед собой цель купить когда-нибудь собственный загородный дом.
— Подсматриваю, — Элизабет совершенно не смутило его нелюбезное приветствие. — Твои окна выходят на улицу. — Она снова повернулась и посмотрела на входную дверь. — Кажется, приехал лорд Фосетт.
— Да. — Майлз изо всех сил старался не скрипнуть зубами: — Я наткнулся на него в холле.