Когда ей вернули дневник, она сразу же заперла его в сейф для сохранности. Раньше она хранила его просто в ящике стола. Но, быть может, благоразумнее будет поместить его в какое-то место получше.
Честно говоря, она попыталась забыть о дневнике, но теперь вынуждена была достать его и, по крайней мере, подумать о том, не стоит ли его прочесть.
Больше всего ее интересовало, как лорд Фитч смог завладеть дневником, лежащим в ящике стола. Если он сделал это однажды, где гарантия, что не сделает во второй раз?
В кабинете стояла тишина, кожаное кресло Колина было уютно потерто, потому что он любил уединяться и сидеть в этом кресле. Мэдлин всегда снисходительно относилась к его стремлению уединиться, подозревая, что он много времени проводит в мечтах, разгадывает словесные головоломки, читает и, судя по всему, делает записи в дневнике. Книжные полки, стоявшие по стенам, обшитым дубовыми панелями, были полны его любимых книг, там же хранились курительные трубки и банки с табаком, стоявшие на тех же местах, где он их оставил.
Как сильно ее любовник отличается от него во всех отношениях.
Романтическая натура ее мужа выражалась в любви к цветам, к пикникам при лунном свете и в сочинении стихов.
Люку больше подходили реальные дела — избавить ее от нежелательного присутствия у нее в доме истекающего кровью человека, изъять краденое у вора. Можно не сомневаться, что эти мужчины совершенно непохожи, но, резко напомнила себе Мэдлин, она ведь не ищет замену Колину.
По стихам, которые Колин посвящал ей, можно было только воображать, что он записывал в дневнике, считая, что никто не увидит написанного. Вторжение в его сокровенные мысли по-прежнему казалось ей чем-то нехорошим, но эта уверенность уже была поколеблена Фитчем и, возможно, ей будет легче переносить похотливые взгляды и гнусные предложения его сиятельства, если она будет знать в точности, что прочел этот человек.
И все же потребовалась некоторая храбрость, чтобы раскрыть тетрадь в мягком кожаном переплете. Обложка была измята, потому что ее открывали и закрывали в течение многих лет. При виде знакомого небрежного подчерка мужа в горле у нее застрял комок, но она заставила себя приступить к чтению.
Только через полчаса она наткнулась на первый действительно личный кусок. Оказалось, что Колин не вел регулярный дневник, а просто время от времени доставал тетрадь и записывал то, что казалось ему интересным из житейских мелочей, в том числе, как заметила Мэдлин с приятным интересом, рассуждал о женщинах, за которыми ухаживал до того, как они познакомились. Это воистину был личный дневник, и Мэдлин погрузилась в него с увлечением.
Дойдя до одного места, она поглубже уселась в кресло, вытянула под столом ноги в туфельках и пробормотала удивленно:
— Кэрол Фолкс — вот уж, право.
Кажется, он не прикасался к дневнику некоторое время до того утра, которое последовало за их брачной ночью.
«…более взволнован, чем моя молодая жена. Я старался не быть слишком пылким и не пугать ее, и мне кажется, было что-то неловкое в том, как я соблазнял ее, но все-таки ее девственность не выходила у меня из головы. Мэдлин оказалась восхитительно отзывчивой к нашей близости, она с легкостью приняла наше совокупление, и не настаивала на том, чтобы я погасил свечи, хотя я охотно погасил бы их, пожелай она этого. Я с радостью заметил, что она из тех женщин, у которых очень чувствительные груди, так что когда я посасывал их, она дала понять, что ей это нравится, проводя то и дело пальцами по моим волосам. Я приложил максимум усилий, чтобы не причинить ей боль, но она побуждала меня тихими вздохами и соблазнительными движениями бедер, и я с радостью понял, что боль для нее не имеет значения по сравнению с очевидным наслаждением от самой близости.
Я уверен, что женился на очень страстной женщине…»
Она сидела в одиночестве, держала дневник в руках и отчаянно краснела, вспоминая тот вечер. Колин ошибался; она очень боялась, но знала: он сделает все возможное, чтобы все прошло как можно более приятно, и это уменьшало ее страх. Все состояло из прикосновений, нежных поцелуев и кончилось откровением — неожиданным удовольствием. Оргазм она не испытала, но ей понравилось ощущать на своем теле его губы и руки; хорошо было узнать, что она доставила ему столько наслаждения, что она обладает такой властью и что между людьми существует такая близость.