Но странно — хотя он и помнил, как его схватили — среди них оказался двойной шпион, и по сей день Майкл не знал, кто из его товарищей предал его, — он почти ничего не помнил о пытках, хотя шрамы служили весьма реальным напоминанием о них. Лучше всего ему запомнился холодный серый день и скудное солнце, когда Алекс вынес его наружу, ледяной ветер, проникающий сквозь рваную рубашку в пятнах крови, и то, как Алекс спотыкался под тяжестью своей нощи. Майкл потерял сознание, но когда очнулся в палатке и военный врач наклонился над ним, Майкл понял, что, несмотря на боль, он выжил благодаря настойчивости своих друзей.
Алекс Сент-Джеймс ничего не был ему должен. Да, он помог уладить небольшие разногласия между семьей леди Эмилии и Сент-Джеймсами, но, по его мнению, это было ничто по сравнению с его долгом.
— Я подумал о Джоне, — небрежным тоном сказал Майкл. — У него, по-моему, есть уникальная возможность помочь мне в одном деликатном деле.
Алекс удивился.
— Мой прославленный старший брат станет работать на корону? Я уверен, что эта идея ему понравится, поскольку он любит приключения. Что он может сделать такого, чего не можешь ты? В конце концов, ты тоже маркиз. Зачем тебе понадобилась его помощь?
— Он может поговорить с баронессой Шефер на личном уровне, чего я не могу, потому что, думаю, когда-то они были добрыми друзьями.
— Это вежливый способ сказать, что когда-то она была его любовницей?
— Я вежлив до невозможности, как тебе известно.
— Особенно когда это служит твоим целям. — Алекс усмехнулся. — Так скажи мне, что он должен спросить у прежнего света любви своей. Я пытаюсь представить себе, что может знать эта леди такого, что могло бы тебе помочь.
Конверт лежал в кармане сюртука, и Майкл достал его и протянул Алексу.
— Ты только передай ему вот это, если можно.
— Конечно. — Алекс с любопытством смотрел на конверт; ни о чем не спрашивая. — Ты можешь остаться пообедать? Эмилии понравится играть роль хозяйки, хотя сейчас она легла отдохнуть. К сожалению, из-за беременности ее клонит в сон во второй половине дня.
— Я бы с удовольствием задержался. — Майкл встал. — Могу ли я принять твое приглашение в другой раз?
— Срочные дела?
— Можно сказать и так.
— Я отвезу это Джону немедленно. — Алекс постучал указательным пальцем по конверту, лежавшему на столе, с любопытством глядя на Майкла. — Но прежде чем ты умчишься прочь, объясни вот что. Ты сказал, что есть два характерных момента, которые заставили тебя усомниться, благоразумна ли связь Люка с Мэдлин Мей. Первый, очевидно, состоит в том, что за кражей дневника скрывается нечто большее, чем может показаться на первый взгляд. А второй?
Майкл немного подумал, а потом тихо сказал:
— Он не свободен от слишком тяжелых воспоминаний.
— Из-за того, что случилось в Испании?
На лице Алекса появилось озабоченное выражение.
— Да, из-за того, что случилось в Испании.
— Я, конечно, знаю, что он состоял в связи с Марией и что ее убили вскоре после Бадахоса.
— В связи? Да он женился на ней.
Майкл безрадостно улыбнулся.
Алекс был потрясен. Это было ясно потому, что он широко раскрыл глаза и внезапно замер без движения.
— Он женился на ней?
Вправе ли он рассказать чужую историю? Майкл не был уверен, но это был Алекс и Майкл решил, что хотя Люк ничего не рассказывал о себе, он не стал бы возражать.
— Они нашли церквушку со священником, который совершил обряд венчания, но церковь эта находилась в опасной близости от линии фронта. По дороге обратно в монастырь, где она нашла убежище, они наткнулись на маленький французский патруль. Мария была убита, а Люка тяжело ранили и бросили умирать. Лягушатники сожгли монастырь дотла.
— Боже правый. — Алекс откинулся назад, глаза его стали суровыми. — В день их свадьбы. Он ничего мне не рассказывал.
— Мне он тоже ничего не рассказывал.
Майкл узнал об этом по каналам разведки. Люк даже не упоминал об этом, и он тоже молчал.
— Я знал, что это имело место, — медленно сказал Алекс. — Я знал, что она умерла, но не о свадьбе. Неудивительно, что он такой… замкнутый. Ее убили в день их свадьбы. Как можно оправиться после такого? Я нежно люблю свою жену, и, пожалуй, теперь меньше буду уделять времени незначительным вещам. Как мог я не знать?
— Он не хочет говорить об этом. Можно ли его упрекнуть?
— Нет, — мягко согласился Алекс. — Нет. Зачем сыпать соль на раны? Я бы не выдержал такого. Как он живет с этим?