И проделал это весьма старательно.
И от этого она лишилась всякой возможности рассуждать здраво.
— Да, именно так. Ну нет, — поправилась она, — на этот раз это было немного по-другому… Ах, Майлз, почему?
Он криво усмехнулся, он всегда так усмехался, когда делал что-то особенно раздражающее ее.
— Потому что я тебя обожаю. Ты поверишь мне, если я так скажу? Потому что ты, возможно, самая красивая женщина на свете… Постой, неужели я сказал «возможно»? Нет. Самая красивая женщина на свете, и что даже когда ты сказала мне, что я жалкий и что у меня дурные манеры, и пожелала мне вечных мук по этой причине, я и тогда так считал.
Утратив дар речи, она молча смотрела на него, на эти мучительно знакомые черты — слегка удлиненный нос, четкие очертания подбородка, глаза с золотистым оттенком, потемневшие при слабом освещении, и она поняла, что это и есть биение сердца, флирт и фанфары.
Это любовь. Господи, она любит Майлза. Конечно, отчасти она понимала, что любила его всегда, но не так. То была нежная любовь, а теперь та самая.
— Когда ты уехал в университет, я… я была такая несчастная из-за твоего отъезда. — Она остановилась на середине фразы — больше для того, чтобы самой все понять, а не чтобы объяснить ему. — Я не могла в это поверить.
Он крепче сжал ее пальцы.
— Подумай обо мне. Я уже знал, что люблю тебя. Мне не хотелось уезжать, я знал, что буду видеть тебя раз в несколько месяцев, но Чез настоял и моя мать согласилась, и я думаю, что они уже тогда знали о моих чувствах. Но я согласен с ними — ты была слишком молода, но мне было трудно. Я не думал, что мне будет так трудно.
Кажется, об этом знали все, кроме нее, подумала Элизабет.
— Тебе следовало сказать мне.
— Отнюдь. — Он покачал головой. — Совсем нет. Нельзя было по многим причинам, самая важная из которых: тебе нужно было начать выезжать, тебе нужно было, чтобы за тобой ухаживали, посылали тебе цветы, и чтобы ты сама решила, хочешь ли ты выйти замуж за человека, который не имеет высокого положения в обществе и не обладает большим состоянием и вообще ничем особенным, за человека, который не может предложить тебе ничего, кроме своей любви.
Вдруг она задрожала, разом вспыхнув и похолодев, и прижалась к его руке, словно решив никогда ее не отпускать.
— Я думаю, у тебя гораздо больше хороших качеств, больше, чем ты думаешь — пробормотала она, почти утратив контроль над своими чувствами. — Из тех, кого я знаю, ты умеешь выше всех залезть на дерево.
— Это качество очень помогает стать хорошим мужем.
Его губы кривились.
Мужем. Она вздрогнула. Неужели она действительно собирается выйти замуж за Майлза?
О да.
— Но у тебя много недостатков, — заметила она, очарованная его взглядом, устремленным на нее.
Как будто он действительно обожает ее… и как же она могла быть настолько слепа?
— Десятки, — согласился он, немного опустив ресницы и устремляя взгляд на ее губы. — Может быть, даже, сотни, но взгляни на положительную сторону этой ситуации. Ты уже знаешь их все.
— Я не знаю, говорит ли это в твою пользу или нет.
— А вот это? — Он привлек ее к себе, и его губы сделали что-то мучительное у нее под ухом. — Обещаю удовлетворить твое любопытство полностью, Эл. Отвечу на каждый вопрос, на который раньше не мог тебе ответить. Открою все тайны, о которых твоя мать не хочет говорить тебе, расскажу о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Тебе интересно?
Ведь он знает, что ей интересно, черт бы его побрал, но он еще не задал ей положенный вопрос. Ее руки обвили его шею.
— Быть может, тебе следует сделать мне предложение самыми четкими словами? Иначе, как мне кажется, ты скоро окажешься под прицелом дуэльного пистолета Люка.
— Согласны ли вы стать моей женой? — прошептал он пылко и обольстительно, и в ответ она вздрогнула. — Клянусь, что буду брать вас на рыбалку и на запретные прогулки по лесу под луной, и мы сможем лежать на берегу реки солнечными днями и мечтать до бесконечности. Я понимаю, это не много, но…
Она остановила его, притянув к себе и поцеловав томительным красноречивым поцелуем, все еще изучая, все еще дивясь, как такое простое прикосновение может быть таким воспламеняющим.
— Будь спокоен, Майлз, — прошептала она ему в губы. — Ты иногда бываешь таким глупым. Разве это не много? Это все, дурачок.
— Значит ли это «да»? — Теперь он смеялся, она помнила этот глубокий смех, и он ей очень нравился. — Нельзя же принять предложение и называть своего будущего мужа дурачком в одно и то же мгновение.