Я удивленно посмотрела на него. Неужели Вадим обо мне заботился? К вечеру я едва успела все закончить. Поставив торт в холодильник, пулей побежала на второй этаж переодеваться. Закрывшись с сумкой в ванной, быстро ополоснулась, высушила и уложила феном волосы, что кстати с моим опытом в укладках было непросто. Переоделась в новенькое платье и, подкрасив глаза тушью, удовлетворенно кивнула отражению. Последний штрих – красная матовая помада. Призвав всю свою смелость, я аккуратно накрасила губы. Вот и появился повод выгулять необдуманную покупку.
Уже перед выходом из ванной я побрызгала запястье любимыми духами и в очередной раз подпрыгнула, так как не ожидала увидеть Вадима. Он отказался от галстука с пиджаком. Надел простые классические черные брюки и белую рубашку с запонками. Легкая небрежность в одежде придавала ему шарм, на который были способны только такие мужчины. Красивые и опасные. Покраснев от своих мыслей, я первая спросила:
– Все уже собрались?
– Да, мы опаздываем на пятнадцать минут.
Ойкнув, я впрыгнула в туфли и взяв Вадима под руку пошла за ним, предварительно отдав сверток с подарком.
В просторной гостиной собралось по меньшей мере десять человек. Мне бросились в глаза достаточно дорогие брендовые вещи и я, наверно в сотый раз почувствовала себя неловко. Александр Михайлович сидел в кресле и открывал подарки. Я шепнула Вадиму:
– Момент истины.
Отложив в сторону старинный револьвер, подаренный кем–то из гостей, Александр Михайлович принял сверток от Вадима и удивился его размерам.
– Я смотрю ты решил изменить традиции дарить мне кубинские сигары?
– Машенька уговорила попробовать что-то новое, – он бросил мне ироничный взгляд.
Внутри оказалась виниловая пластинка, которую я чудом купила за баснословные деньги. Спасибо карте Вадима. Я наверно опустошила ее баланс.
– С ума сойти, это автограф Высоцкого?! – воскликнул Александр Михайлович, – спасибо, Вадим, порадовал старика.
Он встал со своего места и отложил пластинку в одно из отделений шкафа, на котором стоял проигрыватель винила.
– Как ты догадалась? – тихо спросил Вадим.
– Представила русского Карлионе и его предпочтения в музыке, – улыбнулась я.
– Раз все в сборе, идемте ужинать, – позвала нас Алевтина и гости переместились в столовую.
Мы с Вадимом сели около Александра Михайловича, напротив нас оказалась интересная пара. Мужчина лет сорока, с острыми чертами лица и его жена, судя по обручальным кольцам. Из всех собравшихся дам, она единственная была не броско одета и практически не накрашена.
– Маша знакомься, Иван и его супруга Ольга, – представил их мне хозяин дома.
Улыбнувшись, я кивнула. Еще чуть–чуть и у меня сведет челюсть от обязанности носить на лице вежливую улыбку. Иван удивленно посмотрел на меня, словно заметив впервые.
– Нечасто у вас в гостях появляются новые лица, – обратился он к Александру Михайловичу, – Очень приятно, Мария.
От его «очень приятно» у меня сложилось самое неприятное впечатление. Интуиция и чувство самосохранения, говорили мне – Иван крайне опасный человек.
Ужин прошел спокойно. Я старалась больше слушать, нежели говорить. Не покидало ощущение, что в данный момент меня пристально разглядывают, словно музейный экспонат.
– Надеюсь у всех осталось место для десерта, – Алевтина сама встала из–за стола, – Машенька, помоги.
Мы вдвоем ушли на кухню. Основные блюда готовил нанятый повар и его помощник. Во время ужина нам прислуживал официант, но торт Алевтина хотела занести сама. Я помогла ей воткнуть свечки и зажечь, на всякий случай проверяя последние детали.
– Выглядит великолепно! – воскликнула Алевтина, когда приготовление было закончено.
Проскочив в столовую первой я села на место, официант приглушил освещение и в дверном проеме появилась Алевтина. В отличие от всех, я смотрела в противоположную сторону. На лице Александра Михайловича светилась искренняя улыбка, а глаза так и лучились при взгляде на любимую женщину. Ну как такой человек может держать целую бандитскую организацию. Ему же должна быть присуща жестокость, расчетливость и неуязвимость. Под последним, я подразумевала отсутствие привязанностей, ведь именно любовь к другим людям делает нас уязвимыми.
– У тебя нет шансов, – прошептал Вадим, коснувшись губами моего уха.
Я вздрогнула от этого жеста и непонимающе уставилась на него, но он уже хлопал в ладоши. Именинник задул свечи. Я с запозданием поняла, что Вадим имел в виду и как никогда мне захотелось его ударить. Нацепив на лицо улыбку, напоминающую оскал, я наклонилась к нему и прошептала в ответ.