– В общем оставайся тут. Выспись и ради всех святых, почувствуешь, что становится плохо – вызови скорую, – на этом я встала, бросив прощальный взгляд на Бегемота, который души не чаял в нашем госте, – вернусь с работы тогда и поговорим.
Весь день у меня все валилось из рук. Аленка и Галина Васильевна встревоженно наблюдали, как я путала заказы. Случайно разбила чашку и каким-то чудом облилась гляссэ, слава Богу, оно было теплым, а не горячим.
– Машенька, что-то случилось?
– А? – не расслышала я.
– Я говорю, ты в порядке? – Галина Васильевна пристально на меня посмотрела.
– Да, все отлично, – если не считать преступника, что скрывается у меня в квартире от своих коллег.
Последнее я предпочла не рассказывать. Галина Васильевна, судя по выражению лица, не поверила мне ни на секунду. Я еле дожила до вечера, попеременно переживая за Вадима и за то, что в любой момент в кофейню могут зайти те самые «коллеги».
– У нас осталось что-нибудь? – спросила я Галину Васильевну перед уходом, – соберите мне домой немного…
– Ладненько, – она подмигнула и ушла на кухню.
Ох чувствую напридумывала там Галина Васильевна. Правда реальность была круче любых фантазий. Уйдя пораньше, я попрощалась с девочками и побежала домой.
Меня встречал голодный кот Бегемот и не менее голодный Вадим. Оба сидели на диване, в полудреме смотрели телевизор и неплохо проводили время, если не считать отсутствие еды. Честно, я почти почувствовала себя замужем. Он встал и придерживаясь за бок забрал у меня из рук пакет с булочками и поплелся на кухню.
Бегемот пошел за ним, забыв о моем существовании. Нужно отдать должное, пока я мыла руки и переодевалась мне сделали чай, погрели в духовке выпечку и пригласили отужинать вдвоем. Подавив волнующий меня уже сутки вопрос «Когда же ты уйдешь?», я села напротив и предпочла не портить такой «душевный» вечер с нотками неловкости.
– Как прошел день? – спросил Вадим, помешивая чай.
– Неплохо, – пожала плечами я, – а у тебя?
– Немного непривычно просыпаться без штанов и при этом не помнить где их оставил. Кстати, ты наверно сгораешь от любопытства, когда я свалю?
– Совсем нет, я знаешь ли с детства люблю тащить домой всякую гадость.
Вот и поговорили. Бегемот смотрел на меня с укором и даже булочки потеряли свой вкус.
– Как ты себя чувствуешь? – спустя какое-то время спросила я.
– Нормально, – ответил он и оставив чашку направился в прихожую.
– Вадим постой, куда ты пойдешь? Там хотя бы безопасно? – я как дурочка кинулась за ним, но он лишь отмахнулся.
Кряхтя одел ботинки, накинул пальто на плечи и собрался и вправду уйти.
– Вадим! – повысила я голос, схватив его за руку, – В чем проблема сказать, что у тебя проблемы и попросить помощи?!
Он развернулся и подойдя в плотную, коснулся тыльной стороной ладони моей щеки.
– А ты стало быть думаешь, что сможешь меня спасти? – в его голосе звучали бархатные нотки и если бы меня не злил наш разговор вопросами, я наверно растаяла бы.
– Мне это уже дважды удалось, – пискнула я, надеясь, что мои щеки не стали пунцово красными.
По плану я должна была сказать это с ехидством или хотя бы с толикой сарказма, но стоило ему меня коснуться и мозги начали плавиться. А Вадим все всматривался в мое лицо, размышляя о чем-то.
– Прости, – сказал он спустя целую вечность игры в гляделки, – мне и вправду нужна помощь. Разреши перекантоваться несколько дней, пока не поправлюсь, а там я больше не буду злоупотреблять твоим гостеприимство.
– Хорошо, ты можешь остаться, – кивнула я, увеличивая между нами расстояние.
– Единственное…
– Только не говори, что если тебя найдут у меня, то мне не жить.
– Нет, мне кажется у меня температура.
Я коснулась его лба и поняла, что так и есть. Вскоре Вадим опять валялся на моем диване, а я протянув ему таблетки с пенициллином, готовилась приступить к осмотру.
– Жаль костюмчика медсестры нет, – заметил он.
Вообще мне было сложно понять, чего Вадим пытается добиться таким поведением. То хамит, то заигрывает. Хотя на последнее шансы были близки к нулю. Пытается вывести из себя? Возможно ему доставляет это удовольствие и на самом деле Вадим энергетический вампир.
– А поаккуратнее нельзя? – зашипел он, когда я случайно надавила на рану.
– Радуйся, что я вообще знаю, что делать!