Маша не ответила и, запив чаем горсть таблеток, зарылась в одеяла вместе с Бегемотом. Вадим подождал несколько минут, пока она уснет, сходил в душ и лег рядом, чуть не раздавив Бегемота. Кот и не думал уходить, оставаясь рядом с хозяйкой.
Маша.
Я проснулась от самых ужасных ощущений на свете. Голова раскалывалась, нос заложен. В груди щекотно и хочется кашлять. В добавок еще и горло саднит. Окончательно простыв, я надеялась найти силы уползти от Вадима домой, но слегка привстав тут же упала обратно на кровать.
– Доброе утро, – сиплым голосом сказал Вадим, приоткрыв глаз с соседней подушки.
– Не стоило спать со мной…
– Я не настолько брезглив, только не чихай больше мне в лицо.
– Я не чихала тебе в лицо! – повысила голос и тут же раскашлялась.
Вадим нехотя встал, позвал Бегемота и тот пулей убежал из под одеяла, предвкушая скорый завтрак. Через пятнадцать минут Вадим вернулся с подносом, на котором стояло две чашки, мед, слегка пережаренные тосты и малиновое варенье.
– Спасибо, – буркнула я, не ожидая такой заботы.
– Я должен буду отъехать на пару часов. Могу заскочить в аптеку. Ты вроде разбираешься в таких вещах, что тебе купить?
– Ничего, лучше отвези нас с Бегемотом домой, там все есть, – сказала я, отпив немного чая и с удивлением поняла, что он заварил календулу.
– Нет, ты не в состоянии куда-либо ехать. Тем более у тебя ночью была температура. Здесь я смогу за тобой приглядеть, хотя… Хочешь Витю оставлю у тебя дома, если так удобнее…
– И речи быть не может, я хочу остаться одна, – я опять закашлялась.
– Вот и останешься, пока я не вернусь, – Вадим взял свою чашку с подноса и не стесняясь открыл дверь в гардероб, решая что же одеть.
– Это совершенно неприемлемо, – начала я, но замерла когда он вышел в одном белье держа в руках две рубашки.
– Серая или синяя? – спросил он.
– Что? Синяя, – растерянно ответила я.
– Нет, наверно все же черная…
– Зачем тогда меня спрашивал?! – возмутилась я, но очередной приступ головной боли заставил забыть о Вадиме.
Пропади оно все пропадом, останусь тут, пока немного не полегчает, а потом уйду. Но через секунду я вспомнила о кофейне, которую сегодня кроме меня никто не мог открыть.
Откинув одеяло, я встала на ноги и пошатываясь направилась в гостиную за одеждой. Меня остановил Вадим. Подхватив сзади, он в прямом смысле втащил обратно в спальню, и повалив на кровать, закутал в одеяло так, что я едва могла дышать.
– И куда это мы собрались? – спросил он, навалившись сверху
– Я должна открыть кофейню и ты сейчас меня раздавишь, – пропищала я.
– Ничего страшного если денечек она будет закрыта не случится.
– Ты не понимаешь, я потеряю клиентов.
– Хорошо, – он ослабил хватку и достал телефон, – Алло, Алевтина здравствуй, Маша совсем разболелась, но буянит, хочет на работу в кофейню выйти. У тебя случайно нет номера какого-нибудь агентства или даже не знаю, знакомой, способной поработать баристой пару дней?.. Ага, серьезно?.. Даже так… Отлично, я сам заеду и отвезу. – он положил трубку и повернулся ко мне, – Алевтина сама хочет поработать за тебя, так что кофейня в надежных руках.
– Но она же ничего там не знает…
– Так, мне пора бежать. – он наконец-то встал с меня, продолжив одеваться, – К моему возвращению придумай как отблагодарить меня.
– Что?
– Не упрямься, иначе я придумаю сам! – на этом самодовольная морда удалилась, оставив меня возмущаться в одиночестве.
И ведь придумает, еще как придумает! Не сомневалась я.
В квартире без Вадима было как-то не по себе. Не смотря на вялость и сонливость, я не могла уснуть из-за переживаний о том справится ли Алевтина, может ли кто-то прийти в квартиру, пока Вадима нет, и как мне быть без одежды?! Последнее доставляло большой дискомфорт. У меня было только вечернее платье и один комплект нижнего не очень практичного белья. И я решила, что как только смогу стоять на ногах хотя бы пол часа, вызову такси и уеду домой.
От нечего делать я следила за часами на прикроватной тумбочке. Время тянулось мучительно долго. Тяжело вздохнув, через пол часа, я откинула одеяло и решила поступиться гордостью.
Все так же пошатываясь, я открыла гардеробную и еще раз пересмотрела трофеи Вадима, они ничем не отличались от моего вечернего платья по удобству. Оставшись в его рубашке, я устало села на кровать. Внизу зашуршал Бегемот, привлекая мое внимание. Наклонившись, я на секунду зажмурилась от боли, резкие движения и наклоны мне явно были противопоказаны.