– Вот и я задаюсь этим вопросом, – он резко встал и бросив деньги на стол, собрался уйти, – к матери хотел съездить.
Мне сразу же стало стыдно за свое поведение. Удобно он все повернул ничего не скажешь.
– Постой, сейчас оденусь, – я вскочила следом и бросив пару слов Алене, вышла за ним на улицу, – извини, я немного волновалась. Ты хотел утром приехать, а время уже третий час. И… телефон был недоступен. – я попыталась объясниться.
– Ты за меня волновалась? – удивился Вадим.
– Да, – кивнула я, – совсем немного.
– Вот как? – он улыбнулся, – а платье тоже для меня одела?
– Вовсе нет!
Но по его ухмылке я поняла, что он обо всем догадался. Открыв мне дверцу, Вадим помог сесть внутрь и мы поехали в нашу городскую больницу. Припарковавшись, Вадим не сразу вышел из машины.
– Волнуешься? – тихо спросила я.
– Нет, скорее не уверен, что хочу ее видеть. – признался Вадим.
– Я могу зайти первой, и после рассказать, что там в двух словах, – предложила я.
– Это лишнее, – отмахнулся Вадим и вышел из машины.
За несколько лет, что я не была в больницах ничего не поменялось. Все тот же запах медикаментов, спирта и столовой еды. Длинные коридоры, печальные лица и тусклый свет из окон. Мне сразу вспомнились последние дни мамы, и показалось, что она осталась в этом ужасном месте навсегда. Мы прошли через отдел регистрации, одели бахилы и, накинув на плечи халаты, пошли по веренице узких лестниц.
– Ты побледнела, – прошептал Вадим и взял меня за руку.
– Просто неприятные воспоминания.
Это я должна была его поддерживать, а не наоборот. Теплая, уверенная рука успокаивала, напоминая, что те горести остались в прошлом. У самой двери в палату, Вадим вдруг остановился.
– Маш, наверно зайди все же ты первой, – Вадим выглядел немного встревоженным.
В его глазах появились растерянность и страх, хотя несколько секунд назад он был совсем другим. Передо мной стоял не хозяин жизни, а мальчишка, волнующийся перед встречей с матерью спустя много лет.
Сжав его руку, я прошептала, что скоро вернусь и прошла внутрь. Мама Вадима лежала в отдельной новенькой палате. На столике были свежие фрукты и нетронутая еда. Он явно о ней заботился, пусть и чужими руками.
– Здравствуйте, – поздоровалась я, обращаясь к маленькой, сухой женщине на койке.
Она тут же подобралась и я смогла получше ее рассмотреть. Лицо и глаза отдавали нездоровой желтизной, отечные веки превратили миндалевидные глаза в узкие щелочки. Не смотря на худобу выделялся округлый, непропорциональный живот. У меня пробежал неприятный холодок по коже. От некогда красивой женщины практически ничего не осталось и вряд ли Вадим сможет ее узнать.
– Вы кто? – сиплым, пропитым голосом, спросила она.
– Меня зовут Маша, хотела узнать, как у вас дела, может быть в чем-то нуждаетесь?
– Опять из соцзащиты, – махнула рукой женщина, – передай ему, что мне ничего нужно.
Не смотря на тяжелое состояние, мать Вадима явно могла здраво мыслить и догадалась, кто за всем стоит.
– Может я могу передать ему что-то еще? – осторожно спросила я.
Она удивленно посмотрела на меня. Видимо раньше никто из «социальных работников» не приставал к ней с расспросами.
– Я хотела бы его увидеть, но не думаю, что это возможно, – настороженно сказала женщина, поправив растрепанные волосы.
– Вадим здесь, я уговорила его прийти, – прямо сказала я.
Она только охнула и начала поправлять халат. Когда приготовления были закончены, я собралась уходить.
– Я наверно ужасно выгляжу, – смутилась она.
– Сейчас я его позову, – я предпочла проигнорировать ее слова, ужасно пожалуй еще мягко сказано…
– Девочка, а ты Вадиму кто? – вдруг спросила она.
– Лучше у него спросите, – я перевела стрелки и вышла из палаты.
У меня было время подумать о ее вопросе, заданном врасплох. Думаю и Вадим не сможет на него ответить. Я остановилась на чем то среднем, между содержанкой и девушкой, хотя возможно на две трети я его содержанка и на одну треть девушка… За математическими вычислениями время пролетело быстро.
Они недолго разговаривали. Вадим вышел и не говоря ни слова, взял меня за руку и мы направились на выход. Он был задумчив и я сочла излишним расспрашивать о таких личных вещах – захочет сам расскажет.
– Ты в выходные свободна? – спросил он.
– Работаю в кофейне, – немного разочарованно сказала я.
– Давай я Алевтину выйти попрошу? А мы вместе съездим за город.
– Как-то неудобно…