– Для Вити это не проблема, – бросил он и скрылся с Толиком в ночи.
Не смотря на недавно пережитый стресс, в компании Вити я себя чувствовала в безопасности и большая черная машина безусловно вселяла доверие. По пустым улицам мы быстро доехали до моего дома. Витя открыл замок, словно у него были ключи и я пригорюнилась. Теперь квартира мне не казалась таким же безопасным убежищем, как и раньше.
– Может быть чаю? – спросила я.
Мужчина замялся, видимо хотел кушать, но разрешения остаться у меня не получал.
– Если честно, мне страшновато оставаться тут одной после того как вы с такой легкостью открыли дверь, – сказала я чистую правду.
– Не переживайте, никто к вам в квартиру не влезет. Если можно то лучше кофе покрепче, – согласился мужчина.
– С тремя ложками сахара? – улыбнулась я.
– Как вы догадались? – удивился Витя, проходя за мной на кухню.
– Интуиция кофемана.
И так крепкий кофе превратился в омлет с ветчиной. Бегемот недовольно влияя хвостом, смотрел как чужой мужик уплетал его потенциальную еду. Я попивала кофе, стараясь не думать о том, что произошло вечером. Вообще я звонила хипстеру, чтобы сказать, что он мерзавец, но не успела.
– А где говорите ваша кофейня находится? – уточнил Витя.
– Знаете, где раньше старый книжный был? Вот в здании напротив,
– Обязательно зайду.
Вскоре приехал Слава и тоже зашел ненадолго на чай. Пришлось готовить омле и ему. Терпение Бегемота было на исходе. Сразу два мужика за одну ночь, даже для свободных взглядов кота было чересчур.
Последними приехали хипстер с Толей. Слава с Витей тут же подскочили и предпочли удалиться, под недовольный, нахмуренный взгляд старшего.
– А вы чаю хотите? – уточнила я у Толи.
– Нет, бежать пора, Машенька. Если что с вашей проблемой мы все уладили. Думаю Вадим подробнее объяснит. – Он протянул мне мою сумочку, которая исчезла с нападавшими, – держите, все вещи должны быть в сохранности, надеюсь Слава остальное нашел.
На этом Анатолий ушел, а я осталась с хипстером-рекетиром.
– Я бы от кофе не отказался, – заметил Вадим.
– Да, проходите, – немного растерянно ответила я.
Один на один его было в тысячу раз сложнее игнорировать. И как ни странно, именно с ним мне было наедине очень неуютно. Проводив гостя на кухню, я принялась готовить кофе. Поставив перед ним черный американо с лимоном, мне пришлось принять как данность предательство Бегемота. Он бесцеремонно восседал на Вадиме, пачкая его дорогущий костюм шерстью и продавался с потрохами, ради почесываний за ушком.
– Надо же, вы запомнили, – заметил Вадим.
– Это моя работа.
– Мария, давайте на чистоту. Что не так?
– В Смысле?
– Я мог списать ваше отношение ко мне как презрение к людям, моего сорта, но я вижу как вы легко общаетесь с Толей и остальными, – начал Вадим, – из чего делаю вывод, что проблема во мне.
– Простите, Вадим, но какая вам разница? – задала я вполне очевидный вопрос.
– Мне важно нормальное общение со своими клиентами и инвесторами. – пожал он плечами.
Подумать только, я значит клиент и инвестор! Скорее уже дойная корова.
– Ой ли? Вы пришли, сказали, что я должна платить каждый месяц. При этом не оставили ни визитки, ни имени, ни объяснений элементарных вещей и правил «инвестирования». Знаете, вы отличаетесь от своих, – тут я запнулась, – коллег. Наверно в этом дело. В них я вижу обычных людей, а в вас их руководителя. Вы конечно были правы – я новичок в бизнесе. Но подозреваю, что сегодня вечером я встретилась с вашими младшими подчиненными, которые были не в курсе кого можно трогать, а кого нельзя. Хотя знаете Вадим, забудьте, одна мысль, что для людей вашего круга считается нормальным, то что сегодня произошло и меня начинает от вас тошнить. Простите.
На этом я встала и отвернулась к окну, понимая, что наговорила лишнего.
– Для людей моего круга случившееся сегодня не нормально, и не будь вы под нашей защитой тоже не было бы. У нас есть свои правила и законы, по которым мы живем и сегодня мы приехали, потому что кто-то посмел их нарушить на нашей территории. Такое больше не повториться. Отдельная тема – Мария в пол первого ночи через парк идти домой? Серьезно? О чем вы только думали!
Я предпочла промолчать, потому, что логично было бы признать себя безмозглой дурой.
– Хорошо, вы правы, – согласилась я, подойдя к плите, до боли сжимая в руках полотенце.
Стоя нему спиной, я была благодарна, что он не видит моего лица. Лоб покрыла испарина, пробила мелкая неприятная дрожь и сердце бешено заколотилось в груди, отдавая каждым ударом в уши.