– Просто так непривычно, что мы вместе, – сказала я, что отчасти было правдой.
– А мне наоборот кажется, что все так, как и должно быть.
– Вадим, да ты романтик! – рассмеялась я, допивая кофе.
У нас был еще один замечательный день вместе, а о том, что купить в аптеке я подумаю потом. В конце концов у меня есть целых три дня, чтобы со всем разобраться.
Мы возвращались домой уже поздно вечером, по радио едва слышно играла музыка. На полупустынной дороге изредка встречались машины, и я изо всех сил старалась не заснуть, чтобы поддержать Вадима. Его рука покоилась на моем колене и в воздухе витала легкая грусть, что выходные подошли к концу. Я даже боялась, что как только мы вернемся в город все вернется на круги своя и Вадим станет прежним. Холодным и жестким.
Зажмурив глаза от ярких фар мимо пронесшейся машины, я погладила его ладонь и решила, что запомню каждую секунду нашего маленького приключения.
– Спасибо за поездку, это было и вправду здорово, – улыбнулась я.
– Обязательно съездим еще раз, – пообещал Вадим, он ненадолго оторвал взгляд от дороги, – Маша, я давно хотел тебе сказать…
Договорить Вадим не успел. Последнее, что я помнила режущий звук тормозов, резкий удар в бок, выскочившие подушки безопасности и холод на месте, где лежала его ладонь.
Глава 14.
Вадим.
Скорая ехала мучительно долго. Он боялся трогать Машу и единственное, что мог для нее сделать это держать за руку, стиснув от бессилия зубы.
Вечером, на неосвещенной дороге любой бы не заметил несущуюся на встречу машину с выключенными фарами. Речь шла о секундах, Вадим не сразу понял, что водитель встречной машины собирается протаранить его внедорожник. Как назло, они оказались на повороте, огражденном отбойниками и все, что оставалось это резко развернуть машину и подставить бок. Интуитивно, он подставил правую сторону.
Основной удар пришелся на задние сиденья. Выскочили подушки безопасности и пока несколько секунд Вадим приходил в себя от удара в лицо, машина сдала назад и скрипя отвалом для снега по промерзшей земле, скрылась из вида.
– Маша, ты в порядке? – с трудом концентрируя взгляд, позвал Вадим.
Пугающая тишина в машине сковала все вокруг. Вадим осторожно потрогал ее холодные пальцы, плечи и с ужасом почувствовал что-то липкое.
Руки не слушались, он достал из кармана телефон и только с третьего раза смог включить фонарь. Выдохнув с облегчением, Вадим заметил разбитый нос и решил, что Маша просто напросто в обмороке.
Отстегнув ремень безопасности, он вышел из машины, чтобы попытаться открыть дверь с пассажирской стороны, но ее заклинило, и только тогда Вадим с ужасом увидел слипшиеся от крови волосы.
А дальше шли самые страшные двадцать минут в его жизни. Ее холодные руки, его скрип зубов и тишина безлюдной дороги, словно весь мир их покинул и нет никакой надежды на спасение.
Когда приехали врачи, он чуть не избил одного из них за то, что так долго не было никакой помощи. Машу осторожно извлекли из машины и погрузив на каталку, переместили в скорую. Не было оживленной борьбы за жизнь, отрывистых команд и езды с включенной мигалкой как в сериалах. Врачи отслеживали ее пульс, изредка переглядываясь между собой и их поведение говорило само за себя.
Вадим не собирался задавать какие-либо вопросы, так как не хотел терять надежду. Ее сердце билось и это главное, а там он найдет лучших врачей и все наладится. Все обязательно наладится…
Дальше он помнил все как в тумане. Приезд в больницу. Машу сразу же забрали, а его оставили в приемном покое. Вадим действовал на автопилоте. Позвонил Толе, попросил разобраться с местом аварии и тут же приезжать к нему. Сказал Алевтине, что Маша не сможет выйти на работу еще какое-то время, когда она разволновавшись начала задавать вопросы – бросил трубку. А дальше шли долгие часы раздумий. Он несколько раз пытал подробностями медсестер, о том где сейчас Маша, что с ней делают. Осмотр, анализы, рентген, КТ, МРТ и вежливые просьбы подождать. Когда приехал Толя, Вадим уже успел поговорить с заведующим травматологии, не очень вежливо, но эффективно и в течении часа ему должны были наконец-то объяснить, что произошло.
– Как она? – первым делом спросил Толя.
– Не знаю, – севшим голосом бросил Вадим.
Ему ужасно хотелось что-нибудь разнести, сломать, выпотрошить и разорвать на кусочки, но вместо этого приходилось сдерживать бушевавшую бурю внутри и смиренно ждать.