Цыганка прошлась по залу, собирая на поднос, накрытый пестрым платком, трофеи. Анатолий настороженно выбирал между бумажником, телефоном и часами и решил отдать последнее. Вадим нехотя распрощался с запонками, мы с Аленой заблаговременно скрылись в уборной, наблюдая как расстаются с вещами наши мужчины.
Когда мы вернулись, Вадим коршуном следил за каждым моим движением, обещая всем своим видом, что за этот вечер мне придется еще долго расплачиваться. Но я его волновала не долго, вскоре ожидание неизбежного накрыло Вадима с головой. Выглядеть глупо не любит никто, но думаю сегодняшний вечер послужит ему хорошим уроком, что иногда важно уметь немного над собой посмеяться.
Нужно признать, игра шла в своих самых лучших традициях. Уже успевшая подвыпить публика воспринимала задания на ура и громко хохотала над дамой, пытающейся с ртом, заполненным карамельками, признаться своему мужу в любви. Из интересного, потом был мужчина, которому доверили жонглировать тремя сырыми яйцами, он продержался секунд пять и мы наблюдали как белые бомбочки замедленного действия разлетаются по залу. Два смачно разбились об пол. Третье пролетело совсем рядом с Вадимом и ни один мускул на его лице не дрогнул, если не считать давно дергающего глаза.
– Задание для этого фанта, – цыганка покрутила в своей когтистой лапке золотые, массивные часы, – спеть известный хит, – используя одни гласные!
Когда на сцену пошел Анатолий, по украдкой брошенному взгляду Аленке, я поняла что ее идея добавить искорки в отношения удалась. Мне было сложно представить плечистого, всегда спокойного Анатолия, выясняющим отношения с маленькой, хрупкой Аленкой. Думаю в кофейне вскоре узнаю, какими бывают грозы в раю.
Пять минут славы Анатолия быстро подошли к концу, Аленка поддерживала любимого, у которого напрочь оттоптал слух медведь. С горем по палам они вдвоем провыли «В лесу родилась елочка» и пошла очередь Вадима.
– А это фант, – цыганка промурлыкала, вспомнив очевидно кому он принадлежат запонки, – пусть станцует стриптиз!
Опьяненная предвкушением, я дала Аленке телефон, чтобы он сняла все на видео, жадно уставившись на сцену и боясь пропустить даже доли секунд.
Вадим тяжело вздохнул, осознав что нужно было заказывать как минимум две бутылки, чтобы пережить этот вечер. Зал одобрительно загудел, а прекрасные дамы, увидев кто пойдет танцевать, самозабвенно захлопали, рискуя отбить ладошки. Даже цыганки не устояли и вытянули тонкие шеи, что бы не пропускать представление. А мне почему-то вдруг стало совсем не смешно…
Когда Вадим встал в центре сцены, на его лице была непроницаемая маска с недоброй ухмылкой. Заиграла заезженная мелодия, Вадим артистично снял пиджак, покрутив его на пальце, и кинул в зал. Кто-то радостно вскрикнул и я с ужасом поняла, что это была Аленка! На очереди стояла рубашка. Тут у меня дрогнуло сердечко. Он медленно выводил каждую пуговичку из петли и дошел до самого низа. Прекрасный слабый пол давно пускал слюни по столикам, не обращая внимания на спутников. Когда его руки опустились к ремню, Анатолий сгреб в охапку Аленку и закрыл ей глаза. Она брыкалась то ли пища, то ли хохоча, не понимая что ее искорка скоро закончится взрывом не меньше атомного.
На самом интересном музыка закончилась. Один из мужчин прорвался к пульту диджея и спас Вадима. Правда последний, не то чтобы был в затруднительном положении, с видом полным достоинства, он спустился со сцены и сел за наш столик. Мое настроение мягко говоря испортилось. Со всех сторон можно было поймать томные взгляды, направленные на минуточку, МОЕГО мужчину.
Анатолий отпустил Аленку, и та уже хотела пойти заказать песню, но оказывается конкурс еще не закончился.
– И самым последним идет этот фант! – цыганка показала что-то в руке, но я не смогла рассмотреть, – уважаемые дамы, никто не терял золотую сережку с жемчугом?
Я дрожащими пальцами коснулась мочек и поняла, что это была моя сережка. Глотая ртом воздух, я в поисках помощи посмотрела на Вадима, но он скрестив руки победоносно взирал на меня. И когда он успел стащить мою сережку?! Вздернув подбородок и даже не удосужившись застегнуть рубашку, он сидел и ждал.