Дальше на стене изображен мальчик, бегущий босиком по мутной воде, вытекающей из канализационного стока. Вдоль улицы мальчика стоят нищие дома. Его штаны слишком коротки, а верхняя часть тела обнажена, демонстрируя мальчишескую грудь. Он — пример недоедания, но улыбается. Мое сердце разрывается от жалости к мальчику на картине. У меня такое чувство, что он попал в ловушку и никогда не освободится от нищеты. Но опять же, я проецирую свою собственную печаль. Мальчик выглядит счастливым.
Все произведения искусства, висящие на стенах Стерлинга, — каждое из них вызывает во мне сильную реакцию.
Оглянувшись через плечо, я вижу, что он внимательно наблюдает за мной. Он нервничает. Я вижу это по тому, как его верхние зубы ловят пирсинг в нижней губе, заставляя ее подрагивать. Он не хочет, чтобы я анализировала то, что у него на стенах. Мой желудок вздрагивает от понимания. Никому не нравится, когда критикуют его собственные работы.
— Я предпочитаю картины, которые говорят уродливую правду, — объясняет он, пожимая плечами, и, оставив меня, идет в сторону кухни.
Я следую за ним. Уродливая правда. То же самое он сказал, когда я стала свидетелем того, как его отец ударил.
— В холодильнике есть еда и вода в бутылках. Закуски в шкафу. Ешь все, что хочешь. Кому-то это нужно. — Он распахивает один из верхних шкафов, демонстрируя всю нездоровую еду, загромождающую внутреннюю часть шкафа, движение демонстрирует его сильные бицепсы. Я схожу с ума. Этот парень может нанести серьезный ущерб, если решит поиграть в грубую борьбу.
— Ты в порядке? — мягко спросил он.
— Да. Сегодняшний вечер был сумасшедшим. Подавляющим. Я пытаюсь все это переварить.
Он продолжает, решив накормить меня. Он берет пакет чипсов из шкафа, разглядывая упаковку.
— Может, стоит проверить срок годности, прежде чем что-то есть, некоторые из них были здесь уже давно. — Отойдя от еды, он направился к зоне отдыха в центре комнаты: небеленый диван и два огромных кожаных кресла, стеклянный столик с черными коваными ножками и черный пушистый ковер.
— Я не смотрю телевизор, поэтому никогда его не покупал, но здесь есть компьютер. Ты можешь им пользоваться.
Дальше — спальня, все это часть открытой планировки. Поскольку здесь нет стен, у меня нет причин паниковать, находясь в его спальне… за исключением двуспальной кровати, которая, кажется, занимает весь угол квартиры.
Она полностью застелена белым постельным бельем и черными подушками. Изголовье кровати придвинуто к кирпичной стене, выходящей на внешнюю сторону квартиры.
Он откидывает плед на кровати, и мгновенно все становится реальным. Я нахожусь в квартире незнакомца в Лос-Анджелесе, одна. Я смотрела передачу «Нераскрытые тайны». Любой человек со здравым смыслом предупредил бы, что это опасное поведение для молодой девушки. Но он — кузен Колтона, — шепчет мой здравый голос, как будто это нормально.
Мое горло сжимается, когда он достает футболку и пару боксеров из одного из ящиков своего комода и бросает их на матрас.
— Ты можешь взять, чтобы спать в них.
— Я могу спать в том, что на мне надето.
— Тебе будет жарко.
— Мне будет хорошо.
Его взгляд медленно путешествует по моему телу, по майке и тренировочным штанам. Мое тело реагирует, покалывает, просыпается. Я теряю равновесие, спотыкаюсь, моя правая теннисная туфля приземляется поперек левой, когда я восстанавливаю контроль.
— Неважно. Если передумаешь, можешь забрать одежду.
Я скрещиваю руки на груди, уставившись на кровать. Я действительно не задумывалась о спальных принадлежностях, прежде чем согласиться уехать с ним. Он вздыхает, кажется, чувствуя мою нерешительность.
— Слушай, я не собираюсь ничего пробовать. Это двуспальная кровать. Здесь много места. Ты будешь на своей стороне, а я обещаю оставаться на своей. Это просто место для сна. — Он вытирает свежую кровь с распухшей губы, а затем смотрит вниз на кровь на кончиках пальцев. — Черт, у меня опять кровь.
— Тебе, наверное, стоит намазать антисептиком это и то, что у тебя над бровью, — говорю я.
Толстый кончик пальца касается раны над бровью, как будто он забыл, что она там есть. Он вздрагивает. Я продолжаю, избегая смотреть ему прямо в глаза.
— Онемение, вероятно, проходит. Рана выглядит довольно глубокой. Возможно, придется накладывать швы.