Драма.
Входная дверь с грохотом закрывается, убивая мой источник света.
— Черт! Раньше этого стула здесь не было! — Бормочет Стерлинг, натыкаясь на один из высоких стульев у бара. Стул — черный, как душа Стерлинга — опрокидывается, ударяясь о деревянный пол. Я просидела у бара больше часа после его ухода, размышляя, о чем я думала в те несколько минут, когда он протянул ко мне руку со словами «ты идешь». Наверное, я забыла придвинуть стул к барной стойке.
Хихиканье действует мне на нервы. Они все хихикают?
— Ооо, в твоей квартире живет призрак, который любит двигать стулья. — Она фыркает. — Плохой призрак.
— Тссс, не будь такой громкой, — ругает Стерлинг. Блондинка хихикает.
— Почему? Шум его бесит?
Серьезно. Эта девушка на самом деле? Стерлинг вообще помнит, что я здесь?
В квартире снова появляется свет, идущий от открытого холодильника.
— Пиво есть? — спрашивает девушка. Она так наклонилась, роясь в содержимом холодильника, что в коротком мини-платье, которое на ней надето, видны зачатки попки.
— Да. Захвати и мне. — Стерлинг падает на кожаный диван, как будто ждал этого всю ночь.
Свет исчезает, заставляя меня полагаться на слух.
Ее высокие каблуки стучат по твердому дереву, подходя к дивану. Стекло звенит о стекло, бутылки пива стоят на журнальном столике. Кожа хрустит, когда она садится, а затем еще больше хрустит, когда они начинают делать то, о чем я могу только догадываться, судя по тяжелому дыханию и чавкающим звукам. Раньше я думала о том, чтобы поцеловать эти самые губы. Представляла, каково это — целовать Стерлинга.
Чертов мудак! Он знает, что я здесь. Неужели он думает, что это нормально? Конечно, думает. Он привел девушку к своим кузенам в разгар похорон. Я жалею, что раньше предложила приложить лекарство к его порезам. На самом деле, сейчас мне хочется, чтобы Колтон надрал ему задницу, а я все еще была дома.
— Осторожнее с губой, — предупреждает Стерлинг.
— Я хотела спросить тебя об этом. Какая-то сумасшедшая бывшая сделала это с твоим лицом? Нужно ли мне беспокоиться? Я не люблю сюрпризы… или сумасшедших собственниц.
— Тебе не нужно беспокоиться.
— Хорошо. — Она слегка застонала. — Парень моего типа… пропускает всю ерунду и сразу переходит к интересным вещам. У тебя есть презерватив?
— Хм…
Я представляю, как они быстро раздевают друг друга, охваченные непреодолимой похотью и потребностью. Мне требуется все мое самообладание, чтобы оставаться неподвижной в кровати. Рефлексы в теле буквально борются с моим мозгом, говорящим им не двигаться.
— Какого черта? — бормочет девушка, и я задерживаю дыхание… в напряжении. Что за черт? Что случилось? Что происходит? Это не было похоже на хорошее «какого черта».
— Ты, мать твою, издеваешься надо мной! — громко вздыхает девушка.
Почему Стерлинг ничего не говорит? Слабое свечение исходит от дивана. Я вижу ангельское лицо девушки, освещенное им.
— Эй, ты можешь меня забрать? — говорит она в камеру. — Да. Сейчас было бы неплохо. Этот засранец, твою мать, вырубился прямо на мне в процессе стягивания джинсов. Черт, нет! Мы так далеко не зашли. Я не знаю. Подожди, я проверю. — Есть движение. — Подожди, я смотрю выключатель на лампе. Я здесь ни черта не вижу. Квартира у этого парня просто охренительная. Ты не поверишь, сколько ценностей… да, стоит.
Лампа рядом с диваном бросает свет. Наконец-то мне больше не нужно заполнять пробелы. Блондинка прижимает мобильник к уху поднятым плечом, пока она перекатывает обмяклое, без рубашки тело Стерлинга к внутренней стороне дивана. Его джинсы стянуты, обнажая половину задней части тела, гораздо более белую, чем остальная часть тела. Трещина в заднице Стерлинга и осознание того, что он одет в коммандо, не должны вызывать у меня таких мурашек. Его жалкая отрубленная задница должна меня скорее отталкивать, чем возбуждать, но, к сожалению, я испытываю слабость к Стерлингу. Теперь я это понимаю.
Девушка засовывает руку в задний карман его обвисших джинсов и достает бумажник. Она открывает его.
— Ни хрена себе! Джекпот! — визжит она. — У этого тупого урода в бумажнике тысяча долларов! — говорит она тому, с кем разговаривает. — Хорошо. Встретимся у входа в десять… ага, у того же здания, где ты нас высадила раньше.