Девушка как раз наступает на пятки, когда я откидываю плед и пересекаю квартиру. Я останавливаюсь на конце дивана. Девушка, занятая пересчетом купюр в своей руке, вскрикивает, когда поднимает глаза и видит, что я стою там. Она пробирается к дальнему концу дивана.
— Кто ты, черт возьми, такая? — Ее взгляд путешествует вниз, видя, что на мне одна из футболок Стерлинга и его боксеры, а затем падает на бессознательного Стерлинга, и ее руки поднимаются в защиту. Одна рука набита мятыми зелеными купюрами. — Этот ублюдок сказал, что у него нет девушки! Откуда мне было знать?
— Я не его девушка, — говорю я, мои руки лежат на бедрах.
Она выдыхает длинный вдох, ее плечи расслабляются.
— Слава Богу. Я тоже. — Она хихикает. — Похоже, этот говнюк сделал это с нами обоими. О, хорошо, у меня есть тысяча долларов… половина может быть твоей… подумай об этом… мы обе можем уйти с этой ночи без полного провала. Что скажешь? Пополам?
Я смотрю на Стерлинга, лежащего в отключке на диване. Его руки сложены на груди, как будто ему холодно. Мой взгляд возвращается к девушке. Я протягиваю руку.
— Я не заключаю сделок с дьяволом.
— Я не дьявол. Это он! Посмотри, какой он жалкий. Он настолько не в себе, что даже ничего не вспомнит утром. Да ладно, не можешь же ты честно сказать, что у тебя нет искушения. Парень заслуживает этого.
— Отдай мне все его деньги или я вызову полицию. — Она надулась.
— Отдать все тебе! Я хотя бы заслужила какую-то форму возмездия за сегодняшний вечер!
Я достаю сотовый Стерлинга, лежащий на тумбочке, и провожу пальцем по экрану. Конечно, у этого засранца он заблокирован. Я делаю вид, что набираю цифры.
— Что это будет, — мои пальцы нависают над экраном, — Копы? Или нет… тебе решать, но я уже устала ждать.
— К черту, забирай эти чертовы деньги, жадная сука! — Купюры разлетаются в воздухе и падают на стеклянную столешницу журнального столика. Она хватает свою сумочку и выбегает из квартиры.
Мой взгляд останавливается на лопатке Стерлинга, спускается вниз по его выпуклому бицепсу, покрытому чернилами. Он свернулся калачиком, прислонившись лицом к внутренней стороне дивана, трещина на его заднице все еще видна. Мои глаза закатываются к потолку, пока я размышляю о том, как именно я должна дотащить его до кровати. Я могу просто оставить его на диване. Оглянувшись через плечо на двуспальную кровать, я понимаю, как устала. Было бы неплохо иметь кровать в своем распоряжении, но его может стошнить, пока он будет в отключке, и он захлебнется собственной рвотой. Такое ведь бывает? Я нахожусь вне зоны своего комфорта. Понятия не имею, как ухаживать за пьяным человеком. Ладно, это не совсем так. Я заботилась о Колтоне и Кире больше раз, чем могу сосчитать. Это не было исключением.
Сев на журнальный столик, я энергично трясу его за плечо.
— Эй, как думаешь, сможешь добраться до кровати, если я тебе помогу?
Он бормочет что-то бессвязное и падает на спину. Я смотрю на пирсинг в сосках. Он больше похож на беспомощного юношу с проблемами самосознания, чем на непредсказуемого бабника, которым он обычно является. Думаю, все изначально хороши, пока кто-то не испортит нам жизнь. Моя грудь напряглась, мне захотелось, чтобы в этом парне осталось хоть немного хорошего.
Выдохнув, я решаю, что сейчас или никогда, просовываю руки ему под мышки и пытаюсь поднять его с дивана.
— Давай, помоги мне немного, — бормочу я после нескольких неудачных попыток. Я тяжело дышу, и пот выступает на моих бровях. Я никогда не понимала, насколько он тяжелее меня. Без каких-либо усилий с его стороны он лежит мертвым грузом. Мои руки опускаются на бедра, когда я оцениваю ситуацию. Его джинсы все еще низко сидят на бедрах, что означает, что мне приходится заставлять себя не смотреть. Я решаю что-то с этим сделать и хватаюсь за пояс его джинсов, подтягивая их вверх, туда, где они должны быть. Мои пальцы на его молнии, мое лицо практически на его коленях, когда он открывает глаза. Я задыхаюсь. Он поднимает голову с дивана, оглядываясь вокруг, как будто он не слишком уверен в своем окружении.
— Где я, черт возьми, нахожусь? — спрашивает он сонным голосом. Его налитые кровью глаза путешествуют по моему телу: футболка и боксеры. — Похоже, ты передумала насчет одежды. — Он самодовольно ухмыляется.
— Мне стало жарко.
— Я говорил. — Его взгляд сужается на моих пальцах, все еще сжимающих его молнию. — Давай. Я не буду жаловаться.