Единственным препятствием стала потерянная поминальная дощечка. Без нее нельзя было сделать заменяющую меня куклу-невесту. Неужели я так и не выйду замуж? Моя дощечка была скрыта от чужих глаз уже так давно, что никто не помнил, что с ней случилось. На самом деле, об этом знал только один человек — Шао, наша старая кормилица и няня. Разумеется, она уже не могла быть кормилицей, да и с обязанностями няни справлялась с большим трудом. У нее выпали почти все зубы и волосы, и память постоянно ей отказывала. Она пыла слишком стара, чтобы продать ее, и слишком дешево стоила, чтобы позволить ей доживать свой век в одиночестве. Она ничем не могла помочь в поисках моей поминальной дощечки.
— Эту мерзкую вещь давным-давно выбросили, — сказала она. Затем передумала: — Нет, она стоит в зале, рядом с поминальной дощечкой ее матери. — Два часа спустя ее посетила новая мысль: — Я закопала ее под сливовым деревом, совсем как в «Пионовой беседке». Пион была бы рада оказаться там. — Целых три дня слуги, Бао и даже мой отец умоляли, приказывали, требовали от Шао рассказать, где она спрятала дощечку, и наконец она испуганно крикнула надтреснутым старушечьим голосом: — Я не знаю, где она! — жалобно взвизгнула она. — Да что вы все время спрашиваете меня об этой дурацкой табличке?
Она не могла сказать, где ее спрятала, а значит, она не вспомнит и то, что из-за нее на дощечке не поставили точку. Моя свадьба была так близка. Я не могла допустить, чтобы все пошло прахом из-за того, что старуха позабыла о том, как спрятала «мерзкую вещь» в кладовой, на полке за маринованной репой.
Я прошла в ее комнату. Утро было в разгаре, но она все еще спала. Я стояла рядом с ее кроватью и рассматривала ее, затем наклонилась, чтобы потрясти за плечо и разбудить, но руки отказывались мне повиноваться. Даже сейчас, когда я была так близка к тому, чтобы избавиться от скитаний в образе голодного духа, я не могла и пальцем пошевельнуть, чтобы кто-то поставил точку на моей дощечке. Я пыталась снова и снова, но была бессильна.
Вдруг кто-то положил мне руку на плечо.
— Позволь, мы попробуем, — сказал чей-то голос.
Я обернулась и увидела свою мать и бабушку.
— Вы пришли! — воскликнула я. — Но как?
— Ты — сокровище моего сердца, — ответила мама. — Разве я могла пропустить свадьбу дочери?
Мы упрашивали чиновников подземного мира, и они разрешили нам ненадолго вернуться на землю, — объяснила бабушка.
В мое сердце опять посыпались жемчужины.
Мы подождали, пока Шао проснется. Затем мама и бабушка встали у нее по бокам, взяли под локти и повели по усадьбе прямо к кладовой, где Шао обнаружила поминальную дощечку. Мама и бабушка отпустили ее и отошли назад. Старуха стряхнула с дощечки пыль. Она плохо видела, но я была уверена: она заметит, что на ней нет точки, и тут же отнесет дощечку моему отцу. Этого не произошло, и я вопросительно уставилась на маму и бабушку.
— Помогите! Пусть она увидит, что там нет точки! — взмолилась я.
— Тут мы бессильны, — сокрушенно ответила мама. — Этого нам не разрешили.
Шао отнесла дощечку в мою бывшую комнату. На полу лежала кукла. Слуги сделали ее из соломы, бумаги, дерева и ткани. Она должна была заменить меня на свадьбе призраков. Кукла лежала на спине, животом вверх. Ива неумело нарисовала на листе бумаги глаза, нос и губы и при помощи рисовой пасты прикрепила его к лицу куклы. Шао встала на колени и быстро затолкала мою поминальную дощечку внутрь куклы, так что Ива не успела даже взглянуть на нее. Служанка продела нитку в иголку и зашила живот. Закончив работу, она подошла к сундуку и открыла его. Там лежал мой свадебный костюм. Его должны были выбросить вместе с другими моими вещами.
— Ты оставила мой свадебный костюм? — спросила я и матери.
— Конечно. Я хотела верить, что когда-нибудь все будет устроено так, как полагается.
— И еще мы принесли подарки, — добавила бабушка.
Она полезла в карман платья и достала чистые повязки и новые туфли. Мама открыла сумку и вынула из нее юбку и тунику. Бесплотные одежды были прекрасны. В то время как они меня одевали, слуги повторяли паши действия: сначала они облачили куклу в нижнюю юбку, затем в красную шелковую юбку с крошечными складками — на них были вышиты цветы, облака и переплетенные символы удачи. Они натянули на нее тунику и застегнули все застежки из тесьмы. Они туго обернули покрытые муслином соломенные ножки длинными повязками для бинтования, чтобы на ступни куклы можно было надеть мои красные свадебные туфли. Затем они прислонили куклу к стене, возложили на ее голову праздничный убор и закрыли ее нелепое лицо красной плотной вуалью. Если бы на моей поминальной дощечке была поставлена точка, я бы могла вселиться в эту куклу.