— Вижу, у вас есть павильон, из которого открывается три прекрасных вида, — заметил он. — В нашем доме тоже такой есть, но он стоит на берегу пруда, а не озера.
Наверное, он почувствовал мое замешательство и потому объяснил:
— Отсюда можно по-разному смотреть на Луну: она висит в небе, отражается в воде, а вода с Луной отражается в зеркале. — Он поднял руку и плавно указал на зеркало, висевшее над единственным предметом мебели в пом павильоне — деревянной кроватью, украшенной резьбой.
— Ах! — вырвалось у меня. До этой минуты я всегда думала, что кровать в беседке была поставлена для того, чтобы лениво отдыхать на ней, но, бросив взгляд на ложе и зеркало, я задрожала, представив томные ночи, которые мне бы хотелось здесь провести.
Незнакомец улыбнулся. Может, мое смущение позабавило его? Или он думал о том же, что и я?
Последовала долгая мучительная пауза, а затем он поднялся и подошел ко мне.
— Пойдем. Давай посмотрим вместе.
Когда мы подошли к балюстраде, я схватилась за столб, чтобы не упасть.
— Какая прекрасная ночь! — сказал он, глядя на гладкую поверхность воды, а потом повернулся ко мне: — Но ты еще прекраснее.
Меня захватило ощущение счастья. Но за ним последовала удушливая волна стыда и страха.
Он вопросительно посмотрел на меня:
— Что случилось?
Мои глаза наполнились слезами, но я сумела их удержать.
— Наверное, ты видишь только то, что хочешь видеть.
— Я вижу живую девушку, и мне бы хотелось поцеловать ее, чтобы прогнать ее слезы.
Две слезинки потекли по моим щекам.
— Как я смогу стать хорошей женой? — Я в отчаянии обвела рукой беседку. — После того, что было?
— Ты ничего плохого не сделала.
Конечно, сделала! Ведь я же была здесь, не так ли? Но мне не хотелось говорить о том, что это значит. Я сделала шаг назад, сложила руки на груди и спокойно сказала:
— Я вечно пропускаю ноты, когда играю на цитре.
— Цитра! Меня это не волнует!
— Но ведь не ты будешь моим мужем, — ответила я. Его лицо исказилось от боли, и в этом была моя вина.
— А стежки у меня слишком большие и неровные, — выпалила я.
— Моя мать никогда не сидит целыми днями в женских покоях, занимаясь рукоделием. Если бы ты была моей женой, вы бы вместе нашли другие, более интересные развлечения.
— Я плохо рисую.
— А что ты рисуешь?
— Цветы. Как и все.
— Но ты не такая, как все. Ты не должна рисовать то же, что и все остальные. Что бы ты выбрала, если бы могла нарисовать все, что угодно?
Никто раньше не спрашивал меня об этом. Никто и никогда не задавал мне подобных вопросов. Если бы я хорошо подумала в тот момент, если бы старалась вести себя, как подобает, я бы ответила, что продолжала бы совершенствоваться в изображении цветов. Но я ни о чем не думала.
— Я бы нарисовала то, что вижу сейчас — озеро, Луну, павильон.
— Пейзаж?
— Да, настоящий пейзаж, а не тот, который люди видит на холодных кусках мрамора, вроде тех, что висят на с генах библиотеки моего отца. Эта идея захватила меня.
— Мой дом находится на противоположном берегу озера. Он стоит на высоком холме, — продолжил незнакомец. — Из каждой комнаты открывается прекрасный вид. Если бы мы поженились, мы бы стали друзьями. Мы бы отправлялись на прогулки по озеру, по реке, чтобы увидеть, как приливное течение прибывает в узком устье.
Его слова дарили мне радость и в то же время вселяли грусть, потому что я начинала мечтать о жизни, которой у меня никогда не будет.
— Тебе не о чем беспокоиться, — продолжил он. — Уверен, твой будущий муж не идеален. Взять хотя бы меня. Начиная со времен династии Сун, каждый молодой человек стремился к тому, чтобы получить высокий чин, но я не сдавал императорские экзамены, и у меня нет ни малейшего желания это делать.
Так и должно быть! Мужчины, хранящие верность династии Мин, при новом правлении предпочитают гражданской службе домашнюю жизнь. Почему он это сказал? Может, он думает, что я придерживаюсь старомодных правил, или считает меня глупой? Или он решил, что я хочу, чтобы он открыл лавку? Но зарабатывать деньги торговлей — удел низких и вульгарных людей.
— Я поэт, — произнес он.
Я просияла. Я почувствовала это в ту же секунду, как увидела его за ширмой.
— Литературный талант — величайшее призвание.
— Я бы хотел, чтобы жена была моим другом, чтобы мы делили не только домашние заботы, но и стихотворения, — тихо прошептал он. — Если бы мы были мужем и женой, мы бы собирали книги, читали и вместе пили чай. Я уже говорил, что меня привлекает то, что у тебя внутри.