- Ой, он таки собрался на войну! – тетя Фира вскинула руки и прижала их к необъятной груди, халат неодобрительно зашелестел от резкого движения.
- Тише, пожалуйста! – взмолился Володя.
- Разве приличные мальчики уходят на войну на рассвете, не сказав ничего ни матери, ни соседям? Как какие-то босяки, которым не с кем попрощаться?
- Тетя Фирочка, я прошу вас: не кричите!
- Подожди, - соседка понизила голос, - я принесу тебе камфорное масло и полотенце! Там же все время дует, а ты болеешь ушами с детства. Так будешь ставить себе компрессы. Чтоб ты мне был здоров! И не надо со мной спорить, потому что это никому еще не помогало!
Володя шел по предрассветной Москве, ощетинившейся заколоченными окнами, испуганно прикрывшейся мешками с песком, а за ним понуро опустив голову, брел розовый конь...
...- Красивые стихи! – негромко сказал Жора. - У каждого мужчины должны быть три вещи, с которыми он никогда не расстанется и не поделится: конь, женщина и оружие – так мой дед говорил.
- Это не просто конь, - Володя лег, подложив под голову мешок, - это душа Есенина. У всех души выглядят по-разному: птица, зверь диковинный, а может быть, даже жук.
- А у меня? У меня какая? – заволновался Федька.
- Сапог сыми, - негромко сказал Егорыч, подмигнув остальным.
- Зачем это? – привычный к насмешкам Федька недоверчиво глянул на Егорыча, чуя подвох.
- А чтоб душу твою увидеть! Она ж у тебя в пятках засела, вот я и говорю: сапог сыми – и увидишь.
- Ничего не в пятках! – вскочил Федька. – Че ты брешешь, Батька? Етить твою недолгу!
- Да успокойся, Федь! Пошутил он! Сядь на место и не ори! – принялись утешать Федьку товарищи.
- Не, а чего он? А? Я даже пулям не кланяюсь, как некоторые! Вот свистит она, зараза, над ухом, а я все равно не кланяюсь!
- Прямо так и свистит? – спросил ни разу не бывший в бою Володя.
- А то!
- Ты, студент, свиста не бойся, - Егорыч пыхнул самокруткой, - если она свистит, значит, не твоя. По чужую душу пришла, мимо тебя проскочила. Не в тебя она, гадина, влюбленная!
- Как это влюбленная? – рассмеялся Володя, - это ведь не девушка.
- Пуля – она тоже баба, в смысле женску полу. Отец мой славным был солдатом. И в первую мировую воевал и в белофинскую. Так вот рассказывал мне отец, что у каждого солдата есть своя пуля, которая только для него отлита. Вроде как невеста, что с рожденья каждому там приготовлена, - Егорыч поднял глаза к небу.
- Хорош заливать, Батька! – прыснул Федька.
На него зашикали со всех сторон.
- Так вот, - Егорыч строго посмотрел на притихшего Федьку, - пуля эта, которая твоя, она в тебя влюбленная. Кровь твою чует, о тебе думает и ищет. Не всех, конечно, находит, но если вдруг отыщет, а ты успеешь ей в черные, окаянные глаза заглянуть, то она тебя пожалеет и помилует. Одна беда: жалость ее гибельная, закрутит, зачарует, морок наведет, в темное царство утащит, - Егорыч раздавил окурок. - Ладно, мужики, давайте спать.
Володя не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. Война немного отступила в сторону, дав ему небольшую передышку. От волшебной истории, рассказанной Егорычем, пахло домом, пыльным уютом университетской библиотеки, мирной жизнью, наполненной книгами и мечтами,
привычной, как старый плед, Несколько лет Володя собирал материалы, мечтая написать работу о научной основе сказок. В звенящую фанфарами эпоху развенчания мифов у него даже был шанс ее напечатать. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!»
Сказки, легенды, мифы - в них было так много несуразностей и смешных глупостей. Скатерть-самобранка - на первый взгляд чушь, но если присмотреться и подумать, то и она, и шапка-невидимка - все это осколки каких-то иных, древних знаний, спрятанные в мифах. Некоторые из них уже стали реальностью, как ковер-самолет, например. Или кино. Чем не говорящее зеркало? «Кто на свете всех милее?»
Люди просто придумали новые имена для старых мифов и назвали это наукой. Новые реалии, новые сказки. Как пуля может превратиться в женщину? Так же, как и лягушка в царевну. Душа пули в женском обличье, словно Хозяйка Медной Горы. Она ведь тоже, по сути, духом горы была. Но что значит «в темное царство утащит»?
...Немецкие танки появились на рассвете. Они шли клином: впереди неспешно двигались приземистые, с низкой посадкой, похожие на варанов, Т-III. Сзади легкая бронетехника и цепочки пехоты. Володя затаил дыхание, припав к прицелу винтовки.