Часть лета после получения диплома я провела дома в маленьком городке за тысячу километров от Москвы. Родные места уже не навевали тоску и грусть, лишь наполняли сердце теплом родного дома. Родители поддержали моё решение остаться в большом городе.
- Правильно, дочка, нечего тебе здесь делать! Ищи работу и устраивайся в большом городе. Ты у нас девочка умненькая, сможешь продвинуться дальше. А там и глядишь, жениха хорошего найдёшь.
- Мама!
- А что я такого сказала? – округлила глаза мама, смотря на меня с непониманием.
- Мать дело говорит! – вмешался отец, - Долго в девках не засиживайся: бабий век короток! Мы вон с мамкой твоей успели троих вас родить, так и поженились в восемнадцать. А тебе уже двадцать три, и всё одна! Не понимаю я вас, молодёжь: что тянете? Карьера, карьера, а в старости ты кому нужна будешь со своей карьерой? Уж поверь, не придёт к тебе на пенсии никто и компанию не составит. А всё почему? Да потому, что семьи у всех будут, а ты всё одна! Запомни, Васька: никому твои убивания на работе не нужны! Чем больше вкладываешь души, тем меньше там отдача. В семью всё вкладывать нужно – вот кто поддержит всегда и в старости чайку придёт попить.
Отец мягко приобнял стоящую рядом маму за талию и поцеловал её ладонь, крепко сжав в своей крепкой кисти. Мои родители любили друг друга, что было заметно всем окружающим даже без пристального взгляда.
- Пап, - мягко рассмеялась я, - что это ты про старость и пенсию заговорил? Вы у меня ещё молодые, откуда такие познания?
Родители и правда довольно молоды, всего по пятьдесят три года. По современным меркам разве это возраст? Начало второй молодости, как любила повторять моя мамочка. А что? Дети выросли, уже внуки даже есть, почему бы не пожить для себя?
Старшему брату – Вячеславу, уже тридцать пять. Он счастливо женат на чудесной женщине, с которой воспитывает двух парнишек-сорванцов семи и пяти лет.
Средний брат – тридцатилетний Родион, не стремится к созданию семьи, но ему ведь можно и потянуть кота за… Мужчины же не стареют и даже в семьдесят могут заделать младенца. У них нет понятия «мужской век» поэтому и с расспросами к нему никто не лезет.
Я очень удивилась, когда родители не стали уговаривать меня остаться на малой родине. Братьев после армии они не отпустили покорять большие города, слезами и угрозами заставив остаться в знакомых краях. А эти двое даже счастливы были. Закончили местный техникум и устроились после на стабильную работу, живя поначалу дома под маминым крылышком, постоянно накормленные и обстиранные.
- Дочь, мы тут с мамой подумали как-то вечерком… - неуверенно начал отец.
- Иии? – поторопила его, заинтригованно глядя на обоих.
- Васюш, - подошла ближе мама и села на соседний стул, приобнимая меня за плечи, - вы у нас совсем взрослые стали, самостоятельные. И мы с папой решили тоже пожить для себя. Хотим уехать ближе к морю, купить там домик и завести огородик. Мы так долго об этом мечтали и денег смогли накопить. Не переживай, мы сможем тебе помогать в первое время. Квартиру оставим Родиоше, а то взрослый парень по съёмным мается. Если ты захочешь, поможем тебе квартиру в ипотеку в Москве взять. Отец ведь уже пять лет на пенсии по вредности, а всё работал, чтобы побольше денег в семью принести. А сейчас отдохнуть хочется.
- Мам… Это же здорово! – искренне обрадовалась я за родителей, - Я так рада за вас! Конечно поезжайте, и не переживайте ни за что. С нами всё будет хорошо. Будем в гости друг к другу ездить! Вот здорово – свой домик у моря…
- Ты не обижаешься?
- На что? Я люблю вас и хочу, чтобы вы тоже были счастливы. А квартиру я пока покупать не планирую, мало ли что: вдруг в другой город через пару лет перееду.
- Или муж с квартирой найдётся… - со смешком предположил папа.
- Пап! – шутливо возмутилась.
- Да шутит он, Вась! – мама тоже рассмеялась, - Мы просто переживаем, как ты там будешь одна. Но ты не торопись, всё правильно говоришь. Всему своё время. А то знаешь, как в жизни бывает: возьмёшь чужой персик, без очереди влезая, а он полностью червивый. А тебя буквально через пару шагов свой дожидается: спелый, вкусный, сочный. Такой, что пальчики оближешь. А ты его уже и брать не захочешь: ведь первый гнилым оказался.