Ага-ага, успехов им. Думаю, те жертвоприношения не просто так были проведены. Если у черноухих всё самое важное там еще не под куполами, то какую-то отменную гадость уж точно приготовили. Короче, там звиздец шо творится.
Так а причем тут я и Юта, которая черти где? А притом, что во всём мире начался лютый трындец. Паника, волнения, выступления, охота на ведьм. Нет, никто ж не спорит, что виноват Игрок, который, образно говоря, полез не разувшись в чужую хату, громко хлопал дверью и жаловался, что в холодильнике нет его любимой газировки, а всё какие-то заспиртованные головы врагов. Но это ж не повод объявлять крестовый поход против прям всех Игроков. Которые, может так статься — единственный шанс на отстояние мира, защиту от лап паучихи, ну или другой какой-нибудь напасти. Тут я почти уверен, что некоторые придурошные Игроки нас еще непременно порадуют какими-нибудь демонами или орками, которым успею невзначай потоптаться на мозолях, и те решат нанести ответный визит. Но, повторюсь, не все ведь умственноотсталые такие, так зачем же было под одну гребёнку-то, а?
В общем, Игроки тоже, ясен пень, взбрыкнули от редко осмысленных и зачастую несправедливых гонений, ну и решили проучить зарвавшихся простецов. Короче, тушите свет. У тех там вторжение дроу, а эти тут… меряются, кто более достопочтенный дон.
Примерно такая сейчас обстановка. Но я всё время провозился со своими костями, так что узнал обо всём этом бардаке буквально вот-вот. Мда.
Что ж, моя прелесть завершена, и я теперь смогу свалить в закат, как только вокруг запахнет жареным. В тактическом, разумеется плане. Ну или же смогу неожиданно появиться за спиной с ножом у горла противника. Полезный по нынешним временам инструмент, в общем.
Надо бы выйти на улицу, что ли. Поглядеть, как там вообще. Встретиться с кем-нибудь. А то совсем тут затворником сижу. Могу и пропустить так что-то важное.
С Алиной, кстати, созванивались последний раз вчера утром. Потом я заработался, а она сама больше не звонила. Пригласить ее куда-нибудь, что ли? Повидаться, если честно, охота. А-то как-то даже соскучился. Взволновала что-то меня эта девчонка. Хоть и всё связанное с ней — какое-то неправдоподобное, что ли. Да пофиг.
Так. Наберу её сначала.
Хм(озадаченно). Не отвечает. Странно.
На улице, правда, было как-то неспокойно. Я еще ночью слышал шум, вроде даже стрельбу, но не стал отвлекаться. У меня как раз финишная прямая, так сказать, уже была. А потом спать сразу завалился. Очень вымотался.
Может, что-то случилось, вот и не берет трубку? Так, пойду сам схожу. Чего надумывать-то, когда действовать надо.
— О, а это что за явление? — выйдя со двора, пробормотал я себе под нос, когда наконец увидел людей.
По улице шла троица выряженных чудаков. В каких-то развевающихся черных плащах. Это летом-то. Плащи — не в смысле накидки, а обычные, только легкие и не застегнуты, вот и развеваются при ходьбе.
— Хм(с недоумением), волосы зачем-то выкрасили. Анимешники недобитые, — продолжал я бубнить, двигаясь навстречу, ибо мне как раз в ту сторону.
Один из троицы был с зелеными, второй — с голубыми, а третий, эм, всё-таки третья — с малиновыми. В черных очках, узких рваных джинсах и белых кроссовках. Прям показ мод.
Эм(озираясь). А где все, кстати? Почему так пусто? Может, эти вот три всадника апокалипсиса тут шороху на районе уже навели, пока я там с костями возился, а? Три новых феодала принудили чернь к покорности, а тут я — залетный Робин Худ без лука мимо шел, так что ли?
Приготовил Бабайку на всякий случай. Если проявят агрессию, «исчезну».
— Приветствую, дама и господа, — прикладываю руку к воображаемой шляпе. — Не подскажите одинокому путнику: в чьи земли он забрел?
Сейчас времена непонятные и чем непонятней себя ведешь, тем больше сбиваешь с толку и настораживаешь. А это значит, наезжать сходу не станут — попытаются сначала прояснить, чем может быть опасен данный персонаж.
— Это наша территория! — заверещала девица, которая явно с головой не сильно дружит, или, быть может, ее как цепную, так сказать, и держат, для контраста, а иногда и вовсе спуская с этой самой цепи, образно говоря.
— Позволено ли мне будет узнать: кто эта прекрасная мадемуазель? — учтиво интересуюсь, хотя нет, стремная она, еще и ипанутая, судя по всему, но надо держать образ.
— Рахман, урой этого урода. Ну Рахманчик, позязя, — несколько суетливо скавчала «цепная».
Под веществами, что ли? Ну а Рахман, рожей смахивающий больше на какого-нибудь Петю или Васю, наконец заговорил:
— Слышь, ты! Вали отсюда. Мы — тут рулим.