Передал Алине по рации, чтобы приотстала, а сам подкатил к орлам.
— Здорова, я Турецкий. Жи́ма сказал хавчик сюда привезти. Они там девок, целый автобус гимнасток, прикинь, везут. Ги-ибких, — и ржу как отсталый.
Бойцы на посту расплылись от счастья. Уже никому и не интересно, кто я вообще такой.
— О, а мне же Жима сказал Квёлому шмали полкило отсыпать. Это который?
Большего и не требовалось, чтобы выманить всех поближе.
Всего то трое и было. Было.
Связал их, ну в смысле стяжками пластиковыми обездвижил. Закинул к колбасе, поспрашивав предварительно о наличных силах в поселке.
Всех обитателей они или поубивали, или поработили. И это не иносказательно. Женскую часть — на хознужды и усладу. Мужскую посговорчивее — на физический труд. Детей — в заложники, чтобы рабы были послушными.
Блин, мне столько костей и не надо. Тут — трое, там — четверо с Игроком во главе, и еще пятеро — уехали куда-то с ещё одним грузовиком. Ладно, придумаем что-нибудь.
Аля уже подъехала, вызванная мной по рации. И, снова заняв удачную(почесав затылок) позицию, стала отслеживать подъездную дорогу на предмет гостей.
Вот же ж, современный кинематограф.
Дорога, кстати, к Запрудью была лишь одна, а оканчивалась мостом, приличным таким, хоть и деревянным. С северо-востока — островок огибает река, а с юго-запада — пруды, затоны. Даже пешком там не пройти. На лодке только.
Что ж, оставив грузовик и в нем надёжно вырубленных да спутанных пленных, сам направился на их Крузаке вглубь поселка. Вокруг тишина. Дома красивые. Богатые.
О, а вот уже и «домишко», в котором остановилась бригада Пе́ги. Он был в конце дороги, самый большой и богатый, ну и слегка вычурный. А может и не слегка. Владельцев не было, где-то по заграницам, ну а «сесурити» вальнули.
Остановился и, не глуша авто, Бабайкой сразу вылетел сквозь двери.
Вон, как раз подгребает один из бандосов. На воротах дежурил. Тут еще Пега с двумя приближенными где-то «отдыхают».
Тощий и подвижный браток подскочил к машине, ну и переместился внутрь в бессознательном состоянии после выверенного удара прикладом ему за ухо. Стяжки — на конечности. Отдыхай, родной.
Так, теперь еще трое где-то. Эх, можно было бы у этого спросить, но он тут в будке сидел, а они в доме. Откуда ему знать.
В дом я проскочил также под невидимостью. Уж больно двор большой и красивый, а из огромных окон всё видно. Не стал рисковать. Да и Бабайка неплохо подзарядилась, когда у магазина вспарывал и вешал тех, охочих до сладкого и беззащитного.
Проникаю внутрь. Да уж. Богато. Роскошно. Уже грязно, тьфу.
Это вроде бы особняк какого-то не первого и даже не второго зама местного губера.
Но это уже потом буду любоваться золотой лепниной и проверять, есть ОН тут, или всё враки. Я про легендарный золотой унитаз, неотъемлемый атрибут каждого уважающего себя чиновника.
Внутри, кстати, музыка орет. И вовсе не шансончик:
«И снова седая ночь, и только ей доверяю я…»
Эх, где мои шестнадцать лет? Аж скупую мужскую слезу пустил. Ладно. Где там наши будущие ингредиенты?
Один нашелся в лучшей спальне. Дрых обдолбанный и с двумя губастенькими девчонками. Хотя нет, им уже явно под тридцатник. Фитнес.
Хм(заинтересованно). Силикон? Не понять. На ощупь, как настоящие, но те не могут так форму держать лежа. Ой. Проснулась. Ещё поспи пока.
Пега, а с прелестницами тут развалился именно он, был «морозильником», как его назвали бойцы. Умел атаковать всякими ледяными штуками, ну или мог заморозить при касании. Так что его мы просто казним прилюдно. Браться за него, при истязаниях, я не рискну.
Так что по голове его и в стяжки.
Вторую девчонку тоже вырубаю, но куда деликатнее и вовсе без синяков, а то и она проснулась.
Хм(заинтригованно). Вот это губища. Как она ими ест? Понятно, что спагетти и по одной, но иногда ведь хочется и чего-то другого.
Комнаты рядом оказались пусты. Так что пойду-ка я на музыку.
В подвал? Серьезно? А, ну ясно. Сауна. Элементы сладкой жизни и всё такое.
Тут тоже рабыни из, так сказать, приближенных. И тоже ухоженные фитоняшки. Две в бассейне сидят, одна… трудится.
О, как заливается. Аж заслушался. Актриса, блин. Так, этих двух прелестниц отключаем, пока они вне поля зрения. Пускай и дальше отмокают. Натрудились уже, похоже.
Так, ну а теперь можно выключать и этих двоих, близкие морозильника которые. А то актриса голос сорвет. Ох, умелица(грожу пальчиком).
Готово. Теперь перетаскать этих боровов осталось.
Ох, старость — не радость. Тяжелый же, гад. И, главное, совсем не жирный. Я вот тоже когда-то был ого-го. Не такой, правда, здоровый ростом, но сильный.