Пока примерно в то же время, что и вчера, ко мне не наведались работницы… Нет, не плаща и кинжала, и даже не ножа и топора, а… эм-м, каблуков и лубриканта, пожалуй. Да, так будет ближе всего. Так вот, эти нехорошие девочки, на мое: «Не сейчас, я очень занят». С участием и пониманием успокоили: «Да-да, мы мешать, конечно же, не будем. Раз такое дело, мы тут, с краюшку… тихонько», — и Люба стала пристегивать ЭТО. Еще более устрашающее чем ТО, что вчера можно было по ошибке принять за снаряд от 155 мм гаубицы. Ну а Оля с готовностью и смирением, тщательно маскирующим чистое и незамутненное счастье, принялась распечатывать парочку емкостей со смазкой.
З-з-заразы. Не дали, короче, поработать.
Но потом, когда счастливую Олю наконец вынесли, я смог уже не отвлекаясь насладиться погружением в мир бёдер, локтей, рёбер, лопаток и берцовых костей. Некромантией, короче.
А уже перед сном Аличка побеспокоилась, справляются ли мои новые сотрудницы, ответственно ли относятся к трудовой дисциплине.
Вздохнув, думаю, что на такое сказать и как вообще реагировать.
Говорят, детей в наше время уже нельзя бить — нагло врут! Нужно, иначе вырастут вот такие. А сейчас начинать уже поздно, разве только в развлекательных, так сказать, целях.
Ещё раз вздохнув, успокоил: «Пока справляются. Спи».
Ночь прошла спокойно. А это может говорить о том, что Тертый на измене и пока что собирает побольше бойцов. Ну или то, что они там ещё просто не придали значения задержке невернувшегося отряда.
Я передал, чтобы на посту были повнимательнее на предмет наблюдателей и просто проезжающих мимо. Хотя куда там можно проезжать, когда дорога ведет только в Запрудье? Но всё равно. Бдительность и ещё раз она же!
Ну а далее я приступил к работе. Если ничего не отвлечет, то к ночи должен закончить Исцеляху
Но уже днем поступил вызов по рации. Сообщали о подъехавшей машине, и человеке, что вышел и рассматривает висельников.
Так. Нельзя терять время, иначе потом задолбаюсь их всех хоронить.
Вылетаю из дома, хватаю велик. Да, это быстрее будет, чем на авто. Ну и лечу к мосту. А на подъезде, не попадая в поле зрения все еще «вынюхивающего» приезжего, врубаю Бабайку и уже своим ходом мчусь тому за спину.
Вот если бы не удивительная особенность нематериальности, то из-за спины любопытствующего гостя проявился бы не жутковатый тип с каменной рожей, а запыхавшийся и взмокший толстячок с красной рожей. Магия, что тут скажешь.
Когда я внезапно возник из воздуха, приезжий дернулся и не наполнил свои штаны нештатным содержимым лишь по причине бывалости и тертости.
О, Тертый?
Но продолжим театр:
— Чем могу служить, любезный? — выдаю скучающим тоном, пребывая в позе потомственного мажордома в кхе-кхе-надцатом поколении, причем как минимум Темного Лорда, а то и самого Властелина Хаоса. Короче, хавайтесь все.
— Я тут парнишек потерял, на трех машинках подъезжали пару дней назад. Не встречали?
— Они побеспокоили сон Темнейшего, — надо же, какое придыхание я выдал, и вышло даже без тренировки у зеркала. — Их пришлось пустить на ингредиенты.
Ну, да. Конкретно этих я не разбирал. Просто закопали. Но подобных им ведь разбирал? Разбирал. Так что не сильно натрындел.
— Куда? — изумленно переспросил гость.
— Кости, органы, жилы. Кожа на барабан, — бубню, едва не зевая, монотонным голосом. — У вас еще что-то? А то у нас скоро жертвоприношения.
Часов жалко нет, а то бы демонстративно глянул. Однако всё равно решаю поддать адку и с нескрываемым интересом вивисектора в глазах начинаю разглядывать гостя, сопровождая это действо контрольным вопросом, с ужасно наигранной интонацией в стиле «чтобы никто не догадался»:
— А у вас какой вес, вы говорите?
— О… Совсем забыл. У меня ж там… это… опаздываю, в общем я. Моё почтение Темнейшему. Всего хорошего.
— Угу, — с явственным выражением сожаления провожаю ретировавшегося Тёртого пристальным взглядом с поворотом вслед за ним головы, когда как торс неподвижен.
Затем, когда тот уже у машины и украдкой бросает на меня взгляд, я возвращаю голову на, как говорится, 12 часов и исчезаю прямо на глазах зрителя этого вот театра одного актера. Так, а теперь скорее из зоны видимости, чтобы не зафэйлить всю постановку.
Фух. Прокатило. Хотя, конечно, после Тертый уже начнет искать объяснения произошедшему и оправдания самому себе, укладывающиеся в привычную ему картину мира, но сейчас у него на уме только всякая жуткая жуть. Да, не спорю, если он не дурак, то вскоре наверняка попытается чужими руками нас прощупать. Но именно сейчас его валить не стоило. Хоть и легко можно было бы. Всё-таки нужно, чтобы для начала пошли слухи от братвы, кои из машинки наблюдали за происходящим. Слухи о том, что если даже Тертый весь «стерся» рядом с этим отмороженным упырем, со мной всмысле, то значит — простым пацанам ловить в этом гиблом Запрудье нечего.