Что ж, после того, как закончил с трофеями и пленными, распределил учебные задания. Причем не только Вере, ведь теперь еще и Страшиле. Я, правда, пока не спешу делиться с ними чем-то особенным. Лишь даю общие знания для понимания основ и принципов, ну и всевозможные практические задания, конечно. Не столько чтобы получить результат, сколько дабы занять и выработать навыки.
После — чуток помиловался с Алинкой, только осторожно, исключительно платонически. Всё же она для меня как бальзам на душу, объект приложения нежности и внимания. Что-то светлое и важное в моей нынче странной, мягко говоря, жизни.
Ну и отправился пилить Биоконструктор. Окончательно решил всё-таки делать именно его. Пора крепить оборону. С одной винтовкой не набегаешься.
Так и просидел весь день за костями.
Но даже так — к вечеру я уже был сам не свой. Меня вновь охватило желание. И если такое будет повторяться каждый день, то это серьезная уязвимость.
Так. Нельзя больше тянуть. Если не спущу пар, то быть беде.
В итоге, заперлись с моими новыми питомцами в кабинете. Лю и О резво оголились и, сев на пятки у моих ног, начали преданно смотреть своими большими глазами. О еще и высунула как собачка язык.
Чертовка.
После моего разрешающего кивка обе активно приступили к тому, для чего, собственно, наиболее благоприятствовало данное расположение участников предстоящего действа.
Превосходные губы, черт возми. И язык как нельзя в тему. А почему только один?
— Страшила, нож!
И не спрашивайте, что она тут делает. Утром, может быть, и отвечу. Но не сейчас.
Ну а та, прекратив звенеть, соскочила с так полюбившегося ей амурчика и провиляла к столу.
Да блинский.
— Страшила, ну ты и страшила.
Окинул недовольным взглядом ее отталкивающие носители пирсинга, что немым укором и напоминанием о былом телепаются из стороны в сторону при движении. Тем временем я, уже убирая Исцелялку, закончил процедуру преобразования чудо-язычка довольной Лю. Барственно похлопав ее по щеке, оставляю хвалиться перед подругой своим приобретением. Что постепенно перерастает в соревнование: у кого длиннее и гибче теперь язычок.
Шалуньи.
Но вернув грозный взгляд на Страшилу, вздымаю от удивления брови.
— Ты… ты совсем больная?!! Ты у кого это взяла, а? Отвечай!
А протягивает она мне, не много не мало, а два импланта. Рупь за сто — б/у.
— Мой Господин, окажи честь и награди меня достойными твоего внимания формами.
— Я спросил, ты где их взяла, дура?
— Эта мерзкая Дорьева хотела отравить тебя. Она попыталась подкупить кухарок, чтобы те подсыпали яд.
Охренеть. Дорьева — это ведь жена лысого из бараков. Ну, которого зарезала на поединке та тетка, не знаю, как зовут. А на меня-то она какого взъелась? Не я ж ее мужика порезал. Так. Стоп, она чё, убила Дорьеву или… просто забрала необходимое?
— Жива? — с некоторой опаской спрашиваю.
— Ей пришлось самой отведать то, что предназначалось тебе, Господин. Яд оказался смертельным, — потупив глазки, ответила моя цепная жуть.
Мол, она не виновата, что яма, которую копали мне, оказалась такой глубокой, да ещё и с кольями. Мда.
Жесть тут творится, если честно. Ладно, туда ей и дорога. А Страшила… не то чтобы молодец, но полезная.
— Давай. Заслужила.
Хватаю и сильно оттягиваю объект предстоящего усовершенствования. В руке блестит нож, Исцеляха под рукой. Черт, не знаю, что меня сейчас больше заводит: мои действия с ней или её реакция на них.
Страшила дрожит и невольно выгибается, глаза закатились, пугающий рот приоткрывается в сладострастной улыбке. Протяжный стон, полный наслаждения, срывается с ее влажных губ, пока я орудую с объектом усовершенствования.
Меня завораживает то, как она смотрит на меня, ибо в этом взгляде я вижу… Да ну на, нежность? Серьезно? И… и, блин, робкую надежду, к тому же. А теперь эта образина и вовсе, сделалав бровки домиком и грустную рожицу, вывалила свой длиннющий язык, призывно шевеля его кончиками.
Бррр.
Но нравится(с отчаянием).
И вот, дело сделано. Страшила — на пике, старательные со́ски там, внизу — дарят приятное. А я, как завороженный созерцая весь этот сюр, уже и не прочь порадовать даже и Страшилу. Да что не прочь? Я блин, уже сгораю от желания.
Гадский кукловод, в кого ж ты, тварина, меня превратил?
Непослушными, словно во сне, руками отталкиваю моих, таких грязных и ненасытных О и Лю, ну и торопливо разворачиваю задом всё ещё шальную от перенесенной только что операции и, внезапно, столь вожделенную Страшилу. А дальше… такое лучше не вспоминать.