- Чем могу быть полезна? – осведомилась девушка, лучезарно улыбнувшись.
- Вам должны были сообщить о нас, – безстрастно произнёс один из «агентов», показывая девушке своё удостоверение.
- Да, конечно. Проходите. Мистер Коллинз ждёт вас, – она указала на дверь кабинета, где гордо красовалась медная табличка, с выгравированным на ней: «Джереми Коллинз. Генеральный директор».
Кабинет был просторным и светлым (в дневное время) – одна из его стен представляла собой огромное окно. Стеклянный стол с канцелярскими принадлежностями, телефон, ноутбук на столе. Картины импрессионистов на стенах. Всё предельно функционально и скромно. Владельцем кабинета оказался человек лет сорока – сорока пяти на вид, брюнет, с суровым, скуластым лицом. Так же, как и посетители, он был одет в деловой костюм.
- Здравствуйте, господа, – произнёс он без особого энтузиазма – судя по всему, он знал о том, откуда прибыли посетители. – Присаживайтесь.
- Мы не на долго, – выразил общее мнение один из «агентов». – Я думаю, вы догадываетесь о причине нашего визита.
- Полагаю, что да, – кивнул Коллинз, кидая взгляд на улицу ночного города в окне. – Вы пришли по поводу записи, которую несколько часов назад демонстрировал наш канал.
- Верно. У вас есть заключение экспертизы о подлинности записи?
- В подобных случаях мы всегда проводим экспертизу, прежде чем пустить материал в эфир, – невозмутимо ответил генеральный директор. Он был абсолютно уверен в том, что запись подлинная.
- Кто проводил экспертную проверку? – спросил уже другой «агент».
- Наши специалисты, – уклонился от прямого ответа мистер Коллинз.
- Хм…, – «агенты» переглянулись, затем один из них сказал, – Мы бы хотели изучить оригинал записи, а так же провести повторную проверку. Также мы бы хотели поговорить с тем репортёром, который сделал эту запись.
- С чем это связано? – осведомился Коллинз.
- Мы расследуем инцидент, имевший место сегодня в торговом центре, и должны быть полностью уверены в достоверности тех сведений, которыми располагаем. Соответствующие полномочия у нас имеются.
- И что вы уже смогли выяснить? – Коллинз проявил профессиональный интерес.
- Мы не в праве это сообщать, – ответил один из «агентов». – Впрочем, на данный момент нам известно немного…, – агент оборвал фразу на полуслове, словно спохватившись в последний момент.
- Что ж, понимаю. По поводу записи вы можете обратиться в архив – он здесь же, на этом этаже. Я распоряжусь, чтобы вам выдали всё, что потребуется. Что же касается мистера Нолта, с которым вы хотите поговорить, то в данный момент это невозможно – он находится на пути в Нью-Йорк по особому поручению.
- Когда он вернётся?
- Через два дня.
- В таком случае, мистер Коллинз, мы отправимся в архив, – произнёс один из «агентов» и оба они вышли из кабинета генерального директора телеканала.
Тем временем ещё один «агент» получил доступ к записям камер охраны торгового центра сети «Магнит»…
А ещё через пять часов повторная экспертиза установила, что запись событий в торговом центре была искусно смонтирована на компьютере заранее… Мнения мистера Нолта, естественно, уже никто не учитывал.
Несмотря на свою славу, мыс Канаверал – понятие достаточно условное, некая дань традиции. “Шаттлы” уходят не отсюда, а с острова Меррит, где, собственно, и расположен Центр космических исследований имени Кеннеди. От мыса Канаверал, представляющего собой выступ тянущегося вдоль океанского берега барьерного рифа, его отделяет залив с веселым названием – Банановая река. На самом мысе расположена база ВВС Кейп-Канаверал, откуда с начала 50-х – задолго до создания НАСА – осуществляются военные и коммерческие пуски носителей типа “Титан”, “Атлас” и “Дельта”. Первой ракетой, стартовавшей с Канаверала, был “Бампер-8”, запущенный 24 июля 1950 года.
Остров Меррит оказался как бы в тени своего знаменитого соседа. Впрочем, ему тоже есть чем гордиться. Центр космических исследований, созданный в 1962 году, занимает более 34 тысяч гектаров суши, болот и водоемов. Его рождению предшествовали появление в 1958 году Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства и известная инициатива президента Джона Кеннеди, поставившего в 1961 году жёсткую задачу – высадиться на Луне до конца 60-х.
Здесь стоят два стартовых стола, с которых взлетают “шаттлы”, и построена одна из самых протяженных и широких взлетно-посадочных полос в мире. При длине четыре с половиной километра и ширине девяносто один метр она видна даже из космоса, и на нее приземляются возвращающиеся с орбиты челноки. Хотя сегодня посадка – дело вполне будничное, одни астронавты сравнивают ее с приземлением “летающего кирпича”, а другие с “контролируемой катастрофой”: заход “шаттла” на полосу в 20 раз круче, чем у гражданского самолета.
На острове расположен и Монтажно-испытательный корпус. Считается, что это третье по объему здание в мире. Правда, самолюбивые сотрудники Центра претендуют на второй порядковый номер, соглашаясь пропустить вперед лишь сборочный цех “Боинга” в Сиэтле.
Кроме того, Центр космических исследований – это еще и огромный музей, а точнее – Гостевой комплекс, знакомящий посетителей с прошлым и настоящим национальной космической программы. Он был открыт в августе 1967 года, и уже в первый год его посетили 834 тысячи человек, а к 1990 году число ежегодных посетителей перевалило за 3 миллиона.
Здесь же расположен мемориал погибшим астронавтам. В черной полированной поверхности отражаются плывущие по небу облака, а сквозь них золотом просвечивают имена тех, кто отдал жизнь ради космического будущего человечества.
Величественное здание Монтажно-испытательного корпуса (МИК) возвышается над территорией космодрома, как Монблан, его видно издалека. Представить себе истинные размеры этого циклопического сооружения трудно, хотя точно известно, что в высоту оно достигает ста семидесяти метров и имеет объем 3.664.833 кубометра.
Подготовка “шаттла” к полету в МИКе начинается с того, что на пусковую платформу сегмент за сегментом устанавливают два твердотопливных ускорителя. К ним присоединяется окрашенный в яркий оранжевый цвет внешний топливный бак. После этого наступает черед орбитальной ступени. Ее поднимают особенно бережно и начинают аккуратно опускать, дожидаясь момента, пока рабочие не посадят ее точно на топливный бак. Теперь в процесс вступает транспортер, который доставит “шаттл” на стартовую позицию, а платформу вернет в МИК.
Таких транспортеров всего два, но зато каких! Каждый весит 2.727 тонн. Это самые большие самодвижущиеся аппараты в мире. По крайней мере американцы их таковыми считают… В 1977 году Американское общество инженеров-механиков объявило их национальными памятниками. За тридцать лет работы они “намотали” на гусеницы более тысячи миль каждый. Нормальная скорость транспортера при перевозке собранного “шаттла” составляет одну милю в час. Порожняком он может “разогнаться” и до двух. Транспортеры обладают уникальной гидравлической системой, позволяющей этому гигантскому трактору плавно перемещать драгоценный груз, удерживая его в строго вертикальном положении.
Всё это и многое другое Барретт и остальные члены отряда узнали за то время, пока добирались из Хитерфилда до мыса Канаверал во Флориде (на этот путь у них ушло чуть меньше двадцати четырёх часов). Они отправились сюда сразу после того, как Скиннер сообщил им о том, что с НАСА он договорился… не без помощи сверху. Ещё он сказал, что начальство очень заинтересовано в том, чтобы бывший глава особого отдела ФСБ оказался на свободе. А ещё лучше – в стране свободы…Теперь оставалось только разработать план спасения очень важной персоны, чем последние несколько дней и занимались все члены отряда. Всё это время они находились на территории гостевого комплекса. А совсем недавно им стало известно о том, что телеканал Хитерфилда, транслировавший три дня назад запись событий в торговом центре дал опровержение в связи с тем, что повторная экспертиза выявила, что запись была смонтирована. В результате местные СМИ разразились новым потоком домыслов, но это Барретта и его «коллег» уже не волновало. Как, впрочем и задание Скиннера по устранению стражниц – освобождение Медведева было в приоритете.