Колдунья остановилась и присела на край стола, взяв Зуб Тонга. «Почему я не хочу покидать Меридиан, пока не решиться вопрос с ящерами, пока они не уберутся отсюда? Ностальгия по жизни стражницы и её долгу? Сомневаюсь. Советник. Он – эта причина. Он слишком похож на меня, чтобы удовлетвориться Меридианом. Они уже прошли сквозь множество миров, не остановятся и здесь. И в таком случае даже если я соберу сердца миров и наберу армию, не известно, кто победит. Не известно даже успею ли я. Значит надо остаться и действовать. И вот мы снова в начале пути… А поскольку иных вариантов нет, то самое разумное сейчас – заключить союз с Гильдией, стражницами и землянами. Разумно, но маловероятно. И, всё же, нельзя отбрасывать этот вариант. Как ни прискорбно мне это признавать, но именно они являются сейчас той силой, которая, возможно, сможет одолеть пришельцев… Но такой союз – крайний вариант. И потом – не слишком ли я поспешила отклонить кандидатуру Седрика? Он умён, силён, знатного происхождения, верно служил Фобосу… пока не предал. Хотя у него на этот счёт наверняка своё мнение. Ему знакомо понятие чести, а значит, он будет верным союзником, если удастся с ним договориться. Фрост и Миранда последуют за ним. Что ж. Это уже что-то…», – колдунья загадочно улыбнулась своим мыслям и направилась прочь из комнаты, легко отворив массивную на вид дверь. Зуб Тонга она взяла с собой.
Добраться до тюрьмы было не сложно – она располагалась здесь же, этажом ниже. Нерисса остановилась перед огромной аркой-входом, перегороженной решёткой, по прутьям которой неистово скакали хищные змейки электрических разрядов. Стражи нигде не было – вероятно ещё в начале вторжения эти бравые ребята решили, что охрана опасных преступников утратила свою актуальность, и покинули свои посты. Тем лучше. Колдунья дёрнула большой рычаг, выраставший из пола, и тотчас скрытый механизм с характерным пощёлкиванием и постукиванием стал поднимать решётку. В камерах началось оживление – послышались выкрики, в большинстве своём нецензурные, кто-то с интересом рассматривал колдунью, кто-то с кем-то начал ожесточённо ругаться такими словами, которых не услышишь даже в самом занюханном портовом кабаке. А кто-то оставался полностью невозмутим.
Миновав переход, колдунья оказалась на большой круглой площадке, огороженной перилами, в самом центре тюрьмы, висевшей над бездной. Женщина окинула безразличным взглядом все камеры, находившиеся в поле зрения – камеры располагались одна над другой, рядами, создавая один уровень тюрьмы за другим, взмывающие ввысь и уходящие в тёмную бездну под площадкой для стражи. Казалось, что эта тюрьма – своеобразный филиал печально известной Бездны Теней, и сама не имеет дна. Гнетущая атмосфера давила на психику.
- Лорд Седрик! – громко сказала Нерисса, продолжая всматриваться в лица заключённых цепким пытливым взглядом.
- Пришла меня проведать, колдунья? – раздался полный иронии твёрдый голос человека, уверенного в себе. Затем к магической решётке камеры, что была прямо напротив площадки, подошёл сам Седрик. Выглядел он бледнее обычного, лицо его как будто слегка осунулось, он заметно похудел. Однако он не производил впечатления человека сломавшегося, отчаявшегося, несмотря на то, что мантия его уже была изрядно потрёпана. Он стоял твёрдо, уверенно, во взгляде лорда читалась скрытая сила. Так скорее мог выглядеть человек, сохранивший свою честь, достоинство. Человек, не теряющий надежды выпутаться из сложившейся ситуации. – Может, ты ещё и домашних пирожков принесла? Сама знаешь – кормят здесь не ахти как…
- Сарказм и ирония тебе не к лицу, лорд, – спокойно ответила колдунья. – По крайней мере в том положении, в котором ты сейчас находишься.
- А-а-а…, – протянул Седрик. – Раз у тебя нет пирожков, значит, ты пришла сюда по другой причине. Вероятно, одиночество замучило. Хочешь поговорить по душам… о пришельцах, захвативших Меридиан и прочих проблемах бренной жизни. Но спешу тебя огорчить – без пирожков мне с тобой беседовать не интересно, – лорд наметил едва заметную улыбку, рассматривая Нериссу. Почему-то ему было интересно следить за малейшими изменениями мимики её лица при упоминании о пирожках. – Если только ты не предложишь нечто равноценное взамен…
- Я могу предложить тебе свободу, – сухо сказала Нерисса.
- Заманчиво, – кивнул Седрик. – Но вот в чём проблема – до меня доходили слухи, что все, с кем ты раньше заключала договоры, были потом преданы тобой, – лорд вновь наметил улыбку. На этот раз в этом жесте было достаточно сарказма, чтобы это заметила бывшая стражница. – Согласись – это отнюдь не лучшая рекомендация.
- Там была… иная ситуация, – несколько раздражённо ответила колдунья. Нет, конечно, она понимала, что Седрика трудно будет уговорить встать на её сторону, однако не ожидала столь резкого отпора, смешанного с издёвкой.
- Неужели? А впрочем, тогда ты могла себе это позволить, так как обладала силой. Но раз ты здесь и предлагаешь мне свободу, значит, тебе не хватает собственной силы, чтобы добиться успеха в том, что ты задумала. А ты явно что-то задумала, иначе зачем тебе быть здесь…
- Ты прав, лорд, мне нужна помощь, – согласилась Нериса. – Но с чего ты взял, что ты единственный, к кому я могу обратиться?.., – она не успела договорить, так как оборотень перебил её:
- А к кому ещё? Никто не станет с тобой сотрудничать по собственной воле. Или, может, снова создашь воинов-зомби, а? В прошлый раз они у тебя неважно получились. А кто ещё обладает достаточной мощью? Стражницы? Гильдия? Земляне? Хорошо, если они тебя сразу не убьют… Итак, остаются только узники Заветного Города. И что-то мне подсказывает, что на сей раз тебе придётся поступиться своими планами о мировом господстве и сражаться не против стражниц, а вместе с ними против интервентов, потому как если они достигнут своей цели, то всем нам уже будет наплевать на проблемы бытия.
- Значит, ты согласен помочь мне? – сверкнув глазами, спросила Нерисса.
- Я этого не говорил, – ответил змей. – У меня есть свои условия.
- Я слушаю.
- Вместе со мной пойдут Миранда и Фрост. Это первое. Второе – когда придёт время, мы уничтожим стражниц и Фобоса, – на этих словах взгляд лорда сверкнул пылающей яростью. Слишком много унижений он пережил из-за этих людей. Пришло время мстить. А змеи очень коварны…
- Хорошо, – кивнула колдунья. – Я принимаю твои условия. Но взамен ты и твои соратники будете исполнять мои приказы. До тех пор, пока пришельцы не уберутся отсюда прочь – дальше никто никому ничем не обязан.
- Справедливо, – согласился Седрик, отходя от решётки. В следующий миг с руки колдуньи сорвалась молния и с треском вонзилась в силовую решётку. Ещё миг и Седрик был на свободе, а секунду спустя Фрост и Миранда последовали его примеру, на что остальные заключённые разразились яростными возмущёнными воплями, угрозами, просьбами взять с собой и отборными ругательствами.
- Надеюсь, на этот раз от вас двоих будет больше толку, – колдунья окинула презрительным взглядом верзилу и девочку-оборотня, совершенно не обращая внимания на беснующихся заключённых и тот шум, который они подняли.
- Они верны мне, – спокойно произнёс Седрик. – А я заключил с тобой договор. Всё зависит от тебя.
- Браво! – со стороны врат внезапно раздался мужской голос. – Нет, правда – это так мило! – Нериссе даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Вонга.
- Что тебе здесь нужно? – спокойно спросила женщина, дотронувшись до кулона с чёрным кристаллом, висевшим у неё на шее. Однако внешнее спокойствие ей удалось сохранить с большим трудом – она слишком хорошо знала, на что способен китаец. В душе колдуньи зашевелилось чувство, казалось бы, уже давно забытое. Это был страх.
- Просто хотел поприветствовать тебя и… твоих новых друзей, – китаец оценивающе оглядел Седрика, Миранду и Фроста, подходя к рычагу, запирающему ворота темницы. Каждый его шаг отдавался звонким металлическим эхом – бронекостюм на китайце был довольно массивен и тяжёл, но Вонг, похоже, совсем этого не замечал. – Знаешь ли – устраивать побег из тюрьмы дело подсудное, – китаец «метнул» взгляд в Нериссу и той показалось, что пол уходит у неё из-под ног. Колдунья пошатнулась, но устояла – лишь крепче сжала в руке свой волшебный камень. Она уже поняла, зачем Вонг явился сюда. Не понятно было, почему только он один.