- Если ты не была готова к потерям и жертвам, зачем было занимать трон? – по коридору, навстречу к ним, степенно шествовал бывший князь Меридиана.
- Фобос! – маг укоризненно посмотрел на князя, но тот, похоже, вовсе этого не заметил. Либо не обратил внимания.
- Такова жизнь в этом мире, да и в других тоже, – пожал плечами князь. – Тот, кто наделён властью, должен неизбежно чем-то жертвовать и что-то терять, – патетически изрёк Фобос, снисходительно глядя на сестру. И Элион, заметив этот взгляд, удивилась, что он не таил в себе ни высокомерия, ни неприязни… Ничего, что можно было бы ожидать от князя, зная его прошлое. Это было…необычно. – Как бы несправедливо это ни было, но это так.
- Может, ты и прав, – согласилась девушка, всё пытаясь понять, что могло изменить её брата, да и изменился ли он вообще? Как оказалось – она никогда не знала его по-настоящему. А сейчас, став членом Гильдии, Фобос будто избегал встреч с сестрой, несмотря на то, что она его помиловала по прошению Магнуса. – Но всё-равно…
- Больно? – неожиданно дружелюбно спросил князь. Но можно ли верить его дружелюбию? – Ты была не готова стать правителем Меридиана, от этого и все твои ошибки… Но к тому, что происходит сейчас…к этому просто невозможно быть готовым.
- И всё же, время твоего правления было самой тёмной страницей в истории этого мира, – ответила Элион и сама удивилась, зачем это сказала, ведь князь не проявлял враждебности. Вроде бы.
- Хочешь сказать, что такому тирану как я жизни людей должны быть безразличны? Что гибель двухсот миллионов подданных меня не безпокоит? Заблуждаешься, – холодно ответил Фобос. – Я вовсе не так безсердечен, как кажется тебе и многим другим. Меня совершенно не радует, что мой народ гибнет в этой безсмысленной бойне. И будь у меня достаточно сил, я бы прямо сейчас положил этому конец. Не важно, какой ценой. Но, к сожалению, единственное, что я могу делать – наблюдать, как пришельцы рушат мой мир и обращаться за помощью к Земле! – тон князя был настолько холоден, что будь каждое его слово наделено магической силой, весь Заветный город уже давно бы заледенел. Фобос был в ярости от собственного безсилия. – Какая ирония! Обращаться за помощью к тем, кого ещё несколько лет назад намеревался завоевать!
Элион смотрела на Фобоса так, будто только сейчас узнала о том, что он – её брат. Услышать от Фобоса то, что он только что сказал, она никак не ожидала и была полностью сбита с толку. Зато Магнус, похоже, ничуть не удивился:
- Вы правы, князь. К сожалению, пока мы можем только это.
- Пока? – переспросил Фобос. Но архимаг лишь пожал плечами.
- Просто я думаю, что в этой жестокой игре мы ещё не сказали своего последнего слова, – помедлив, пробубнил в бороду Магнус.
- Это Странник вас в этом убедил? – саркастично осведомился князь. – А мне вот кажется, он сам не знает, что делает…или просто изображает видимость этого.
- Всё же он наш союзник и шанс на спасение Меридиана.
- Скорее уж на его полное уничтожение – здесь и спасать уже почти нечего, – горько усмехнулся князь, разворачиваясь и собираясь уходить. – Каждый раз как он появлялся, за ним следовало большее зло…, – с этими словами Фобос растворился во тьме коридора – факелы там уже давно погасли, но князю, видимо, это не мешало. – Кстати – нам уже пора, – возвестил он прежде, чем эхо перестало доносить из коридора звук его шагов.
- Возможно, он прав, – прошептала Элион.
- Насчёт Странника? – уточнил Магнус, посмотрев на королеву.
- Ведь всё началось с его появления… и земляне с невероятными технологиями, и Слингер и…гибель Совета Кандрокара. Так или иначе, он причастен ко всему этому.
- Возможно, он и запустил эту цепь событий, появившись здесь, – помолчав, сказал архимаг. – Скорее даже так – он погнался за мечтой и надеждой. Можно ли его винить в этом, ведь злого умысла у него не было? Впрочем, как и ответственности… Но кто бы из нас не пошёл вслед за своей мечтой, имея такую возможность?
- Но нельзя же слепо следовать за своими мечтами, не считаясь ни с чем, – повела плечом Элион. – Ведь он и к вторжению причастен в конечном итоге… Если то, что сказала Галенор – правда.
- Как это ни горько, но здесь я вынужден с вами согласиться, – кивнул Магнус. Суждения юной королевы его удивили и в какой-то степени – задели. Ведь он считал Странника своим другом. Однако отрицать правоту девушки значило лгать самому себе. Если бы Странник не отправился на поиски своих двойников в иные миры, то не известно, произошло бы вторжение ящеров и геноцид, последовавший за ним. И, всё же, он не хотел плохо думать о Страннике. А ещё маг понял – человек, оказавшийся способным выдвинуть такие суждения о собственном союзнике может стать в будущем достойным правителем.
- Что ж, – сказала Элион. – Пожалуй, мой брат был прав ещё в одном – нам пора отправлять беженцев на Землю, – девушка поёжилась. – От одной мысли что мне неизбежно придётся встретиться с репортёрами меня знобит…
- Репортёрами? – переспросил Магнус, раньше никогда не слышавший этого слова, и потому терявшийся в догадках.
- Ладно! Прорвёмся! – решительно произнесла Элион и зашагала вслед за вслед за Фобосом. А Магнус лишь пожал плечами и исчез, поглощённый вспышкой зелёного света…
Холодная тьма космоса всё ещё хранила следы недавней битвы – огромная область пространства за пределами системы Меридиана была заполнена тем, что осталось от более чем тридцати тысяч боевых кораблей Великой Второй Армады Шао’ссоров: гигантские куски обшивки, корабли, расколовшиеся на части, медленно удаляющиеся друг от друга, огромные безжизненные крейсеры, изрешечённые пробоинами как дуршлаг, сквозь которые были хорошо видны внутренности этих некогда грозных военных машин, принесших гибель и разрушение многим мирам, безсчётное множество бледно мерцающих в свете далёкого солнца обломков… и десятки тысяч тел ящеров, унесённые в чёрную бездну из-за разгерметизации или при гибели кораблей, когда те раскалывались на куски…
И посреди этого металлического искрящегося холодного хаоса, накрытые белёсыми куполами защитных экранов, неподвижно висели тридцать три огромных Города-снежинки. Наследие Предтеч, пережившее своих создателей, но всё ещё верное их заветам. Каждый город, как и Дервиш с Меридиана, управлялся искусственным интеллектом – виртуальной копией личности одного из Создателей.
И сейчас они общались. И, хоть для общения обычно им требовалось гораздо меньше времени, чем людям – в силу конструктивных особенностей, но сейчас почему-то они решили использовать обычную радиосвязь.
«Вот уж не ожидал, что мы когда-нибудь встретимся…», – послал Дервиш сигнал остальным управляющим. «К сожалению, так сложились обстоятельства».
«То есть «к сожалению»? Ты не рад нас видеть?» – радиоволны донесли в ответ ехидный женский голос. «А мы-то спешили к тебе на выручку по первому зову… Наверное надо было дать ящерам немного больше времени, чтобы потом твоя благодарность звучала более искренно…»
«А-а-а-а, узнаю тебя. Вот уж кого точно не ждал здесь увидеть», – протянул Дервиш. «А я уж думал, после всего, что было между нами, ты ни за что не откликнешься на мой зов».
«Имеешь в виду – до того, как каждый из нас, поддавшись твоим уговорам, согласился на копирование личности, превратившись в огромные куски безжизненной материи?» – горько усмехнулся женский голос.
«Посмотри на это иначе – наши оригиналы, как и наша с позволения сказать раса, уже давно исчезли, а мы продолжаем жить», – вмешался в разговор третий – рассудительный мужской голос.
«Жизнь? Не смеши меня! Неужели ты и вправду так думаешь?» – огрызнулась женщина. «В нас не больше жизни, чем в металле, из которого построены башни наших городов. И все вы это прекрасно понимаете, даже если и скрываетесь за таким самообманом!», – резко закончила она, дав понять, что разговор на эту тему считает закрытым.
«Живы мы, или нет – не так уж важно», – сказал Дервиш таким тоном, будто извиняясь, пожимал плечами. «Важно то, из-за чего каждый из нас согласился на копирование личности».
«Ящеры!», – хором произнесли несколько голосов.
«Совершенно верно», – подтвердил Дервиш.
«Кстати о ящерах – мы очень рискуем, покидая миры, которые должны охранять. Шао’ссоры могут наведаться туда, пока все мы здесь. И в таком случае наша победа не будет значить ничего», – сказал всё тот же рассудительный голос.