Наконец, впереди обозначилось пятно света, с каждым шагом увеличивающееся в размерах и делающееся всё ярче.
Проход. А вернее – выход.
- Наконец-то! – проворчала большая фигура звучным басом. – Я уже думал – заблудились. После этой чёртовой бом…ба… чего-то там многие туннели завалило.
- Хватит жаловаться, Ловец, – отозвалась вторая фигура, в лучах тусклого света «бороды пьяного гнома» оказавшаяся лордом Седриком.
- Кстати о жалобах, – огрызнулся Фрост, – мне вот интересно, куда подевалась колдунья. Странник вроде ясно сказал, чтобы мы шли к Бездне теней вместе, не разделяясь…
- Какая разница? Она всё-равно появится там, где нужно, – заговорила третья фигура голосом пятнадцатилетней девочки. – А раз так, то и думать об этом незачем…
Наконец они вышли из тёмного туннеля, проложенного в толще горных пород в незапамятные времена, о которых не сохранилось даже легенд. Троица оказалась на большой каменной площадке, почти в центре гигантской шахты-разлома стены которой, теряясь в темноте, поднимались всё выше и выше, пока не сходились в одной точке где-то на недосягаемой высоте, откуда бил слабый тоненький луч солнечного света, едва различимый здесь, внизу.
- Вот она – Бездна Теней, – подойдя к краю площадки и посмотрев вниз, сказал Фрост. То, что он видел внизу, не сильно отличалось о того, что было над ним. Разве что внизу не было солнечного света, а магические светильники были только на уровне каменной площадки, где расположился «отряд». – Интересно, как всё-таки Рейтер умудрился там выжить?
- Забавно, – усмехнулся Седрик. – Из всех мест на Меридиане сумела уцелеть только эта чёртова пропасть. Жестокая ирония судьбы – место для самого изощрённого наказания стало вдруг самым безопасным в мире, – по лицу лорда скользнула его фирменная ухмылка.
- Что, лорд, желаете здесь отсидеться? – раздался из туннеля, откуда они только что вышли, резкий, неприятный голос Нериссы. Она уже была здесь, хотя её появления никто не заметил.
- Какой тонкий намёк, – пожал плечами Седрик. Ему не доставлял радости факт сотрудничества с колдуньей, и, пожалуй, лишь слово, данное Страннику, удерживало его от того, чтобы не бросить «отряд» и заняться осуществлением своей главной задачи – мести Фобосу. А уж способов и вариантов этой мести за время, проведённое в тюрьме, лорд придумал ну очень много. И каждый последующий способ был намного изощреннее предыдущего. О том, что именно Нерисса освободила его из темницы, Седрик, конечно, помнил, как и то, что пообещал быть её союзником. До поры… Однако это вовсе не мешало относиться ему к колдунье неприязненно. – Впрочем, от вас я иного и не ожидал. Но вместо этой ненужной пикировки не поведаете ли нам, где пропадали?
- Хм… Что-то ты уж слишком любезен, лорд, – подозрительно глянула на оборотня Нерисса. Никаких иллюзий относительно их «союза» она не питала. Да сейчас она сама всё чаще приходила к мысли о том, что идея освободить бывших слуг Фобоса была отнюдь не лучшей её идеей. Впрочем, об этом уже поздно было жалеть. – Но если тебе действительно интересно – я смотрела, во что превратился Меридиан…, – трудно было поверить, но говорила она это с отчётливо проявляющейся болью в голосе. – Выжженная пустыня, где не осталось ничего живого, – и с каждым словом, с каждым воспоминанием о ныне мёртвом, но ещё совсем недавно прекрасном и цветущем мире, голос Нериссы звучал всё более жёстко и наполнялся яростью. Нет, пожалуй она была далека от того, что называют состраданием, хоть и знала, сколько людей погибло в этой адской бойне. Эти злоба и ярость имели иную причину – мёртвый Меридиан являлся своего рода надгробием, могильной плитой для всех планов колдуньи по захвату этого и других миров. И, несмотря на то, что она не желала принимать эту истину, гнала её от себя, но не могла избавиться от засевшей в душе, острой как бритва, боли, ознаменовавшей крушение всех её целей и смысла жизни последних десятилетий. И злоба колдуньи была адресована тем, по чьей вине это произошло. Ящерам. Но особенно – Первому Советнику, этому надменному напыщенному типу! С каким бы удовольствием Нерисса поквиталась с ним! Однако она понимала, что это невозможно – он был гораздо могущественнее её. И от этого ярость лишь усиливалась, бущуя в душе ведьмы адским пламенем.
- Неужели всё… всё погибло? – пожалуй, впервые за очень долгое время Фрост не сумел сдержать эмоций – его голос дрогнул. Нет, когда в нём клокотала ярость, и он не сдерживался – это было одно дело. Это было даже хорошо. Но сейчас… Сейчас всё было не так. Но какая теперь разница?
– Я не знаю, – пожала плечами Нерисса, понимая, что сейчас чувствуют Ловец и остальные её спутники. Она чувствовала то же самое. Разочарование в своих силах, стыд, горе, ярость и ненависть к тем, кто учинил всё это и множество других, менее выраженных чувств сплетались сейчас в единый клубок… Пусть даже сейчас все четверо продолжали строить из себя безжалостных и безчувственных существ, для которых чужое горе – ничто, а уничтожение родины ничего не значит… Но колдунья понимала, что это было не так. Всё то время, что им пришлось бездействовать, ожидая приказа Странника, она наблюдала за своими вынужденными компаньонами. И она замечала, как Седрик слишком часто хмуриться, а Миранда изредка теребит пуговицу на рукаве своего платья. За Фростом и следить не надо было – тот нервно расхаживал из стороны в сторону, да и вообще выдавал свои чувства массой других способов… Все они переживали за судьбу Меридиана. – Я не знаю, – повторила она ещё раз чуть тише. – Но, по-моему, это ещё не конец…
- Что ты имеешь в виду? – просила девочка-оборотень.
- Я видела в небе что-то… Не знаю, что это было. Что-то огромное, похожее по форме на снежинку. Оно медленно летело над руинами столицы с запада на восток, испуская яркий свет и выбрасывая в воздух странную искрящуюся пыль…
- Думаешь, это ящеры? – посмотрел вверх Седрик.
- Как я и говорила – я не знаю, – пожала плечами колдунья.
- Интересно, очень интерес-с-с-сно, – протянул лорд, поглядев на Нериссу. – Похоже, нам всё-таки предстоит сыграть свои роли в судьбе Меридиана и плане Странника… Иначе ему вообще не имело смысла заступаться за нас перед Гильдией, – задумчиво проговорил Седрик, переменив тему беседы. Мысль о том, что его родной мир уничтожен, всё же коробила его душу, разъедая её гневом точно кислотой.
- Похоже, он и вправду с самого начала собирался использовать нас как один из ключевых элементов своего плана… Вот только как? А главное – зачем? – будто говоря с пустотой, рассуждала Миранда. – А впрочем – кто его знает…
- Ну, похоже, скоро мы это выясним, – ответил лорд. – Как только узнаем, зачем он сказал нам ждать его здесь, у Бездны Теней.
Замолчали. Потому, что говорить, в общем-то, было уже не о чем. Да и не были эти четверо закадычными друзьями, чтобы проводить время в безсмысленных беседах. Однако минуты ожидания не известно чего тянулись неимоверно долго и казалось, что здесь, в месте с самой дурной репутацией во всём Меридиане, время причудливым образом изменяет свой бег и замедляется…
- Скажи, Нерисса, за что Оракул и Совет Братства заточили тебя пожизненно на горе Танос? – неожиданно спросил Седрик. Не потому, что хотел получить ответ. Ему было интересно, как на этот вопрос отреагирует старая ведьма. Он прекрасно знал, что воспоминания о том периоде жизни не доставляют Нериссе радости.
- Тебе разве больше заняться не чем? – метнула в оборотня колючий взгляд колдунья. Воспоминания и образы тех далёких дней с течением времени не утратили своей силы и были так же ярки, как будто всё это происходило совсем недавно. И чувства, которые они вызывали, с тех пор тоже совсем не изменились – гнев, обида, досада, разочарование, жажда силы и чувство, что с ней, Нериссой, обошлись несправедливо… Всё это долгие годы подпитывало её стремление вернуть утраченную силу, приумножить её, а заодно – поквитаться с магами Кандрокара. Но что от всего этого осталось сейчас? Её месть уже никогда не осуществиться, ибо Совет Братства, Предвечная Цитадель и сам Оракул уничтожены. Сила? Да. Она вернула её. Но даже с ней оказалась лишь безпомощной жертвой перед лицом врага, уничтожившего Меридиан, мир, с завоевания которого она собиралась начать свой победоносный поход. Приумножить силу? А какой теперь в этом смысл? Какой в этом смысл теперь, когда она увидела, на что способна технически развитая цивилизация, что она способна сотворить в целым миром? А ведь если она хочет властвовать над всеми мирами, ей неизбежно придётся столкнуться даже с ещё более могучими народами, чем Шао’ссоры. Что она сможет сделать тогда, пусть даже у неё и будет огромная магическая сила? Сейчас со всей очевидностью колдунье стала понятна одна простая истина – на любую силу рано или поздно всегда находится другая, превосходящая сила. И чтобы понять это, ей пришлось пройти через унижение, попав во власть Первого Советника, а затем – Странника, едва не погибнуть и пережить уничтожение родного мира. Но самое главное – постоянное чувство собственного безсилия, неспособности хоть как-то повлиять на ситуацию… Все её стремления и цели в итоге оказались всего лишь несбыточными мечтаниями ребёнка, рассыпавшимися в прах при первом же серьёзном испытании. А уязвлённая непомерная гордыня, хотя и напоминала о себе постоянно приступами гнева, едва только кто-то осмеливался перечить, уже не могла заглушить голос разума, который твердил: «Ты проиграла, несмотря на силу, которая у тебя была, несмотря на ум и хитрость, которыми ты всегда пользовалась крайне искусно. Всё это не помогло. Не поможет и впредь. Всё, к чему ты стремилась так долго – не имеет смысла. Смирись. Прими своё поражение и найди новую, достойную цель, чтобы жить, и новые силы, чтобы двигаться к этой цели». И ещё одна мысль в последнее время всё чаще посещала колдунью – не совершила ли она ошибку, когда попыталась отнять Сердце Кандрокара у Кесседи? И всё чаще ответом на этот вопрос становилось безжалостное «ДА».