- Заблуждаетесь, – качнул головой Игорь. – Вы всегда умели подбирать правильные слова и давать ценные советы. Уверен – что бы вы ни сказали им в этот раз – это им поможет.
- Зачем вы здесь? – вдруг резко спросил Химмериш. – Наверняка не для того, чтобы вернуть мне уверенность в собственных силах и отвечать на мои вопросы. Что вам нужно?
Странник молчал. Он созерцал завораживающую картину плывущих под крепостью облаков, раскрашенных солнцем в яркие тона. Казалось, что зрелище это его полностью захватило и он пропустил вопрос мимо ушей. Но он слышал его. И, всё же, молчал. Пытался разобраться в себе... Все считали, что он умер, однако фактически он не был мёртв – лишь его физическое тело распалось на составляющие и слилось со Вселенной. Однако его душа не проделала того пути, который надлежало в соответствии с тем, что говорят об этом мировые, да и все прочие религии. Она осталась в мире, хотя едва не преобразилась. Но в итоге он смог вернуться... Но, всё-таки, был ли это он? И если да, то изменился ли он? А если не он?.. Смерть была частью плана, но что будет после – он не знал никогда. С одной стороны вроде бы ничего не изменилось, и он остался таким, каким и был прежде. С другой – знания, полученные давным-давно и, наконец, открывшиеся полностью, прямо сейчас меняли его мировоззрение и восприятие всего происходящего. Но одно – он знал это абсолютно точно – осталось таким, как и прежде. Огромное чувство вины из-за смерти Ольги и из-за того, что он виновен во всём, что происходит здесь и сейчас. А ещё не изменилось сильнейшее желание исправить свои ошибки и их последствия.
Странник тяжело вздохнул. Он бы мог ещё долго копаться в себе, выискивая какие-то новые или старые правдоподобные мотивы, изменения и то, что осталось неизменно после его возвращения, но времени было слишком мало.
- Мне нужно от вас то же, что и стражницам, – после долгого молчания, наконец, сказал Игорь, прекращая лучиться светом и обретая привычный Оракулу облик молодого человека в матово-чёрном плаще. – Мне нужна помощь.
- Вам? – маг не сдержал усмешку. – Никогда и подумать не мог, что вы обратитесь ко мне с такой просьбой.
- Правда? – удивился Странник. – Я не всемогущ... Да и сами видите – с тех пор, как я вам помогал, многое изменилось.
- Да, – согласился Оракул. – Слишком многое. Если бы хоть что-то осталось неизменным...
- Многое изменилось, но не всё, – кивнул собеседник. – Или вы ещё не достаточно уверены в своих силах, чтобы ответить на мою просьбу положительно?
Брошенное Странником прямо в упор, это сомнение очень задело Оракула.
- Нет... Я помогу вам. Если это будет в моих силах.
- Вот и славно, – улыбнулся Игорь. – Тем более то, о чём я хочу вас просить всегда было в ваших и только ваших силах.
- Неужели вы хотите...
- Да! Оракул, я прошу вас вновь поднять Завесу над Меридианом, заблокировать всю эту солнечную систему... Когда я подам знак, – сказал Игорь, и сразу стало тихо. Даже ветер, носившийся по коридорам Цитадели, вдруг успокоился.
- Зачем вы просите меня об этом? – посмотрел ему в глаза маг. – Вы же знаете, что это – крайняя мера, которую Совет использовал лишь однажды.
- Да, знаю, – спокойно ответил Странник. – А почему прошу... Завеса – не абсолютный барьер, но именно она сейчас может стать решающим фактором... по крайней мере одним из ключевых факторов нашей победы над ящерами и их поводырями. Если вы исполните мою просьбу, то ни один их корабль не сможет покинуть систему Меридиана. Никто и ничто не сможет сбежать... Он не сможет сбежать. Я выяснил это совсем недавно.
- Он? О ком вы говорите?
- О своей самой первой и самой большой ошибке. О её первопричине, архитекторе. О грехе, который искупить я смогу только одолев его. Именно тот, о ком я упомянул, создал меня как Странника... а я после по незнанию освободил его. По большому счёту мы с ним – соучастники, – ответил Игорь, сунув руки в карманы плаща. Он был спокоен, даже безстрастен, но Оракул не обманулся этой «маской». Маг чувствовал, насколько внутренне напряжён Странник. – Мы виновны почти во всём, что произошло с тех пор, как я впервые оказался на Меридиане... Впрочем, вам знать это было вовсе не обязательно.
- Похоже, это очень много значит для вас, – тихо произнёс Химмериш, посмотрев вдаль. – Тот, о ком вы говорите – ведь это он стоит за вторжением Шао’ссоров, верно?
- Да.
- Кто он?
- Это тоже вам знать не обязательно.
- Возможно, – согласился Оракул. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь непередаваемой свежестью воздуха. Посмотрел на облака под крепостью – огромное, от горизонта до горизонта – белое «одеяло», клубящееся и завивающееся, медленно плыло за запад, расцвеченное солнцем. – Хорошо, – наконец сказал маг. Он знал, что должен так сказать, должен помочь. Он лишь хотел ещё мгновенье насладиться безмятежностью, царившей здесь. – Я сделаю это для вас, Странник.
- Благодарю, – кивнул тот, едва заметно улыбнувшись.
- Но для этого моих сил не хватит. Нужны ещё как минимум двое магов...
- Тибор, Галенор и Люба всё ещё в строю, – кивнул Игорь.
- Я знаю. И свяжусь с ними. Как я пойму, когда нужно восстановить Завесу? – спросил Оракул, хоть и понимал, что вопрос этот, по большому счёту, излишен.
- Битва в Меридиане уже идёт, так что времени у нас немного, – вздохнул Странник. – Как я и сказал – я дам знак. В общем, вы поймёте, когда надо начать действовать, – ответил он. Казалось, он хотел сказать ещё что-то, но лишь пожал плечами. – Вот, похоже, и всё, о чём нам нужно было поговорить.
- Пожалуй, – согласился Оракул. Эта встреча со Странником почему-то заставила Химмериша задуматься над тем, что же за человек этот Странник. И сейчас он понял, что, по большому счёту, почти ничего не знает об этом путешественнике между мирами. Утрата любимой женщины, погоня за мечтой – вот, собственно, и всё, что было известно Оракулу. Но теперь Странник рассказал о своей ошибке, о... соучастии, об «архитекторе» его как Странника. И теперь магу становилась более понятна судьба этого человека и его мотивы.
- Прощайте, – Игорь махнул рукой и начал таять, словно утренний туман, исчезать.
- Обещайте мне! – вдруг вдогонку крикнул Оракул. – Обещайте спасти стражниц!
- Обещаю, – ответил призрак, и растворился в воздухе окончательно, вновь оставляя Химмериша одного. Один на один с собственными сомнениями, мыслями и страхами.
И лишь сам этот мир в Сердце Вечности сохранял безмятежность, невероятно далёкий от всех страстей смертных. И облака всё так же нескончаемым белым караваном плыли на запад, подгоняемые ветром и окрашенные в жёлтые, оранжевые и алые цвета лучами здешнего, никогда не заходящего, солнца...
Корабль менял курс. Об этом Мэтт Олсен догадался благодаря Т’хассу, проведшему большую часть жизни на кораблях, и знавшему, как себя ведёт космическая машина при развороте. Знал юноша и почему корабль меняет курс. Из того же источника.
Эвакуация ящеров завершена!
Этот этап плана был выполнен и осознание того, что очень скоро им – и ему, и стражницам – предстоит вновь оказаться на Меридиане, где решиться всё, заставляло сердце юноши биться чаше.
«Ожидание битвы так пьянит», – подал голос Т’хасс. Его речь Мэтт воспринимал именно как голос, сухой и скрипучий, шипящий, раздающийся прямо в голове, под костями черепа.
- Я не битвы жду, – качнул юноша головой, глядя в иллюминатор. После того, как Пирсон отправил его в каюту, он сидел здесь безвылазно. Небольшое помещение с серыми металлическими стенами, койкой, тумбочкой и несколькими полками скорее походило на тюремную камеру. – А того, когда эта битва закончиться. И надеюсь, что план сработает.
«Он уже работает», – усмехнулось в ответ сознание ящера.
- Почему ты так жаждешь битв и сражений? – спросил юноша.
«Это очевидно – я рождён для этого. Моя каста – воины. Война, сражения – это смысл нашей жизни. Пожалуй, именно поэтому мне никогда не понять вас, людей. Вы тоже воины. И это у вас в крови. Вы постоянно сражаетесь, вечно воюете между собой, уничтожая тысячи жизней в славных, а временами – безчестных битвах... Но при этом говорите, что война – это зло, что она вам противна. Что же это? Самообман? А может – лицемерие?»
- Не знаю, – вздохнул Регент. – Никогда не думал об этом. Но могу сказать точно – мы не ищем войны, не упиваемся ею, не ждём её с наслаждением... Для нас она не смысл жизни.