- Возможно они будут полезны, если сможем с ними связаться, – пробормотал Крутов.
- Николай Владимирович только что пришёл в себя, – сообщил ИИ. Остальные члены экипажа, присутствовавшие на мостике, молча слушали и терпеливо ждали, когда окончится беседа начальника с искусственным интеллектом корабля. Ждали единственно возможного в нынешней ситуации приказа. Каждый понимал, что этот приказ будет отдан. И каждый был готов его выполнить даже ценой своей жизни. За тех товарищей, которые не вернутся из боя. За тех, кто погиб на Земле. Но самое главное – за тех, кто ещё жив там, на далёкой Родине. За то, чтобы они жили и дальше.
- Соедини, – коротко сказал Сергей Иванович. Зашелестело в динамиках, а потом Крутов заговорил: – Коля, ты как? Живой?
- Как – как..., – хрипя помехами тяжко простонал в динамиках голос Звягинцева. – Каком к верху, вот как!
- Живой, чертяка, – улыбнулся Крутов. – Да ещё и язвишь – хороший признак.
- Да ничего хорошего – реактор-то почти сдох, – уже спокойно сказал учёный. – Но мы ведь знали, что отправляясь сюда, берём билет в один конец.
- Всё так, – кивнул глава ФСБ, оглядев тех, кто сейчас был с ним на мостике. В глазах этих людей он увидел суровую решимость довести начатое дело до конца.
- Отвага обречённых, – горько усмехнулся Николай.
- Возможно она – единственное, что нам нужно, – пожал плечами Сергей Иванович.
Вот и настал этот момент. Ну, или очень близкий к нему. И Крутов сказал:
- Внимание экипажу! – а Кондрат тотчас транслировал его голос по всему кораблю. – Всем проследовать в ангар боевых капсул в течение десяти минут. Мы начинаем операцию.
- Вот теперь действительно всё серьёзно, – произнёс Звягинцев. – Я тоже пойду с вами...
- Куда б ты делся? – усмехнулся Крутов. – Что показало сканирование Левиафана?
- Мне не удалось составить точную и полную карту – многие секции и уровни этой станции хорошо экранированы, – извиняющимся тоном отозвался Кондрат. – Но сканирование показало наличие самого мощного источника энергии. Он находится здесь, в самом центре Левиафана, – тотчас в воздухе из световых паутинок соткалось изображение гигантской космической станции Шао’ссоров, усеянной шипами точно каштан. На схеме были отчётливо видны внешние отсеки, прилегавшие к обшивке, гигантский шрам в брюхе титана, где уже другим цветом обозначились «Невский» и обломок «Затмения». Однако большая часть голограммы была пустой и лишь в самом её центре мерцая, точно сердце, сияла яркая звёздочка.
- Это главный реактор? – спросил Крутов.
- Я... я не знаю, – замешкался ИИ. – Этот объект имеет крайне необычную энергетическую сигнатуру. Сведений ни о чём подобном в моей базе данных нет.
- Ладно, разберёмся в процессе, – махнул рукой Крутов. – Всё-равно ничего другого уже не остаётся, – сказал он, покидая мостик...
Ангар боевых капсул корабля военного космического флота Российской Федерации «Александр Невский» являл собой довольно просторное помещение, стены которого от пола до потолка были усеяны сотнями ячеек, в которых закреплялись матово-белые, светящиеся внутренним светом, овалы тех самых боевых капсул. В народе их называли «големами», и это был тот редкий случай, когда официальное кодовое обозначение военной машины, что называется, прижилось. Сами же капсулы представляли собой трёхметровые овалы из сверхпрочного и невероятно секретного материала. К тому же материал этот был очень пластичен при определённых условиях, поэтому капсулы могли изменять свою форму в очень широком спектре в зависимости от ситуации. Защита этих, неказистых на первый взгляд, аппаратов могла выдержать хоть атомный взрыв, хоть температуру от абсолютного нуля до нескольких сотен тысяч градусов. И, естественно, никто не отменял встроенное оружие, генератор защитного поля и антиграв с продвинутой системой нейрозащитника. Таким образом боец, управляющий капсулой, превращался в практически несокрушимую боевую единицу, способную выполнить любую задачу.
Кстати, своё название капсулы получили в результате курьёзного случая, произошедшего ещё на стадии испытания прототипа. Два младших научных сотрудника поспорили с куратором проекта, что капсула может принимать совершенно любые формы, по-сути превращаться в любой объект, сопоставимый с ней по размерам, и будет неотличима от оригинала. Куратор был с этим мнением не согласен... Каково же было его удивление, когда на следующий день, придя на работу, в своём кабинете он встретил... самого себя, ведущего непринуждённую беседу со Звягинцевым, приехавшим инспектировать работу над проектом капсул! Остаётся только догадываться, какие выражения лиц были у всех фигурантов этой истории в тот момент... Когда же стали выяснять, что да как, оказалось, что те самые младшие научные сотрудники в качестве эксперимента придали капсуле-прототипу форму своего начальника, а чтобы довершить сходство договорились с лабораторным искусственным интеллектом, чтобы тот, управляя капсулой, имитировал поведение куратора. В итоге сходство оказалось столь полным, что никто ничего не заподозрил, даже сам Звягинцев! Собственно, он и нарёк эту капсулу «големом» после данного случая. Что же касается находчивых научных сотрудников, то куратор, который, надо признать, долго потом смеялся, когда всё выяснилось, порадовал обоих внеочередной денежной премией к зарплате. Можно сказать, что таким образом он признал своё поражение в споре. С тех пор этот случай превратился в своеобразную хохму, которую непременно рассказывают всем новым сотрудникам той лаборатории, обязательно преувеличивая и привирая...
Крутов вспоминал это, наблюдая за тем, как экипаж корабля «грузился» в капсулы. Выглядело это так: человек подходил к ячейке с капсулой, дотрагивался до неё, капсула «протаивала» внутрь, обнажая пилотский ложемент, человек входил в капсулу, она зарастала и, отделившись от стены, зависала над полом, пока происходила настройка на параметры пилота.
Некоторые уже вовсю экспериментировали с формой своих боевых машин, сменяя овал на куб, шар, миниатюрный истребитель. А трое шутников пошли ещё дальше, явив пред светлы очи начальства робота-трансформера, огромную гориллу и закованного в силовую броню космодесантника – одного из множества персонажей фантастической настольной игры «Warhammer 40000».
Крутову больше всего понравилась горилла, глядя на которую он усмехнулся. А потом сказал:
- Так, отставить метаморфозы! Форма капсул – бронекостюм со знаками различия российской армии!
Горилла и трансформер «потекли» вместе с остальными кубами, шарами и овалами, плавно приняв вид суровых, закованных в камуфляжного цвета кибернетическую броню, воинов, у каждого из которых на правом плече красовался российский флаг и звёздочки звания. Преобразились все. Кроме космодесантника, правый наплечник которого лишь окрасился в цвета государственного флага, а на левом проступили звёзды сержанта...
Раздался смешок – Крутов обернулся – это подошёл Звягинцев.
- Похоже, все в сборе, – сказал он.
- Да, – кивнул Сергей Иванович, косо поглядев на «космодесантника». – Раз уж и ты здесь, мы можем выступать, – на этот раз кивнул учёный. – Кондрат, приготовь пустые капсулы к бою. Будешь вести их.
- Слушаюсь, – ответил ИИ, и в тот же миг все капсулы, остававшиеся в ячейках, со щелчком, одновременно и до жути синхронно отделились от стен, зависнув в воздухе. Две услужливо подплыли к Крутову и Звягинцеву – те быстро забрались в «големов» и тоже превратились в суровых бойцов, закованных в футуристические бронескафандры.
- Итак, наша задача – пробиться сюда, – сказал Крутов, взмахнув рукой – в воздухе перед ним сразу возникла светящаяся схема Левиафана с обозначенной в его центре светящейся точкой, на которую и указывал глава ФСБ. – Предположительно именно там находится главный реактор этой посудины. Уничтожив его мы сломаем хребет вторжению ящеров... Однако нам доподлинно не известно, что находится там, куда мы направляемся. Поэтому мы должны быть готовы ко всему. Вопросы есть?
Вопросов ни у кого не было.
- Тогда выдвигаемся, – махнул рукой Сергей Иванович, и довольно проворно для своих нынешних габаритов зашагал к воротам ангара, расползавшимся в стороны, открывая взгляду раскуроченные и расплавленные внутренности Левиафана, а так же огромную «занозу» «Затмения», вонзившуюся в тело этой гигантской станции. Вокруг союзного корабля мельтешили сотни биомехов самых разных форм и размеров, поливая его огнём из всех орудий, пробивая бреши в корпусе и без того истерзанного корабля. Некоторые уцелевшие турболазеры вели по ним огонь, но биомехи были слишком малы и быстры и импульсы ещё больше уродовали Левиафан изнутри...