- Откуда у тебя эта информация? – изогнул бровь в удивлении Лавр.
- Ну я же как-никак в ФСБ работаю. А наша служба всегда предпочитала иметь в запасе досье на всех отечественных (впрочем, не только отечественных) политических деятелей, – усмехнулся Хромов.
- Но если вашей службе всё известно, то почему она ничего не предпринимает? – теперь уже удивился Кузнецов.
- Элементарно, Ватсон, – обернулся к нему Игорь. – Просто кому-то из высших чинов службы, а может из высших эшелонов власти выгодно сложившееся положение вещей.
- Верно, – подтвердил Хромов. – И это не может не настораживать. Тем не менее, весь материал с доказательствами вины министра у нас имеется. Осталось только решить, как мы будем на него воздействовать... Уж точно не сообщать ФСБ о том, что нам известно.
- Я предлагаю для начала вынести ему предупреждение с намёком о последствиях, которые могут случиться, если он не внемлет ему, – предложил Лавр. – Я вообще предлагаю всем фигурам от власти сначала выносить предупреждение в популярной форме, нечто вроде «чёрной метки»... Ну а если не подействует, то уж извините..., – «Берия» многозначительно развёл руками. В этот момент прозвище подходило ему как влитое.
- А это интересная мысль, – поддержал Кузнецов.
- Согласен, – кивнул Хромов. – А теперь давайте получше познакомимся с министром обороны государства Российского, – и все четверо склонились над монитором компьютера, намечая примерный план операции по «перевоспитанию»...
Сергею Павловичу Сердюкову шёл сорок пятый год. Трудовую деятельность он начал в восемьдесят пятом, после окончания Суворовского училища – лейтенантом в одной из военных частей московской области. Он на удивление быстро продвигался по служебной лестнице – майора получил уже через три года службы. Был исполнительным и амбициозным, однако нередко проявлял инициативу, причём почти всегда – успешно... Впрочем, это случалось лишь тогда, когда могло принести ему какую-либо выгоду.
Его заметили в девяносто четвёртом, после чего карьера Сердюкова пошла в гору просто семимильными шагами – в девяносто шестом он стал командующим военно-воздушными силами страны. На этом посту он благополучно прослужил до 2004 года – тогда он и стал министром обороны, и пост этот бессменно занимал уже три года. И как раз с этого момента – после назначения на министерскую должность – он изменился. Все, кто знали его раньше, отмечали, что он стал заносчивее, суше, высокомернее. С подчинёнными разговаривал нехотя, цедя слова, нередко снимал человека с должности без видимых причин, а главное – довёл обороноспособность страны до совершенно непотребного состояния.
Прокуратурой не раз заводились дела на непосредственных помощников Сердюкова, в том числе – за лоббирование интересов отдельных олигархов и коммерческих структур, в том числе – работающих на иностранные державы, кровно заинтересованные в превращении России в беспомощную страну, не способную защитить себя и своих граждан. Сам же Сергей Павлович всегда оставался «вне подозрений», так как имел очень мощные связи в верхах. Он мог позволить себе не бояться представителей закона – его «крыша» могла свободно закрыть любые уголовные дела и блокировать любые расследования.
В друзьях его числились весьма влиятельные люди, в том числе и олигархи. Они его всегда прикрывали, не смотря на то, что все знали: каждая подпись министра на документах о приватизации того или иного оборонного предприятия стоит определённый процент отчислений от указанных в них сумм на личные зарубежные счета министра...
Шестого ноября уже в конце рабочего дня министр обороны, по обыкновению, решил провести вечер в элитном ресторане «Петроff», который расположился на улице Пушкина. В ресторан пускали отнюдь не всех – здесь действовал жёсткий фейс-контроль.
Сергей Павлович подъехал к ресторану в половине девятого вечера, вышел из машины и направился ко входу в здание. Вслед за ним двинулись трое дюжих молодцев – телохранители. Охранник у входа пропустил министра с группой сопровождения без вопросов – Сердюков был постоянным клиентом, его здесь хорошо знали. Войдя в ресторан, Сергей Павлович сразу же направился в VIP-зону ресторана, а охранников оставил у входа в неё.
Зона для особых гостей представляла собой несколько комнат, стилизованных под русскую старину. Здесь можно было не только вкусно поесть (что министр очень любил), но и спокойно побеседовать. Интерьер комнаты включал в себя деревянный стол, накрытый скатертью, несколько кресел, диван (как ни крути, но цивилизация диктовала свою волю), и две деревянные скамьи у стола.
Как только Сердюков сел в кресло, появился официант. Министр, не поднимая глаз на официанта, коротко сказал:
- Мне как обычно.
- Хм... Сожалею, но вряд – ли это возможно в данный момент, – спокойно ответил «официант».
- Что?!?!? Да ты представляешь, с кем..., – министр кинул гневный взгляд на «официанта» и поперхнулся продолжением фразы – одежда на «официанте» странным образом плыла, трансформировалась, превращаясь в плащ чёрного цвета. – К-кто вы? – неуверенно произнёс министр, уже жалея о том, что оставил охранников у входа.
- Уже лучше... Я представляю здесь одну авторитетную организацию. С радостью сообщаю вам, что вы – наш первый, но далеко не последний клиент, – Игорь, а это был именно он, слегка улыбнулся.
- Что вам нужно? Я позову охрану! – начал было поднимать шум министр, выскочив из кресла, но Игорь пресёк эту попытку:
- Это бесполезно – ваши охранники вам не помогут. Об этом позаботились мои люди. А если попытаетесь поднять шум ещё раз, то я вас просто пристрелю, – неизвестно откуда в руке Игоря появился пистолет с глушителем. Министр буквально упал в кресло. Игорь довольно улыбнулся. – Ну а теперь я отвечу на ваш вопрос, – он достал из кармана плаща визитную карточку – на чёрном фоне в центре было напечатано символическое изображение огня красного цвета. Поверх огонька золотыми тиснёными буквами идёт надпись «Катарсис». Сердюков дрожащей рукой взял визитку и стал её разглядывать:
- «Катарсис»? – удивился он. – Я никогда о вас не слышал.
- Ещё услышите... И не только вы, – заверил его Игорь. – А теперь давайте перейдём к делу. Нам известно о том, что именно с вашей подачи и при вашей активной поддержке идёт приватизация оборонных предприятий России и многие другие противозаконные вещи. Более того – по вашему указанию остановлены некоторые исследования, имеющие первоочередное значение для обороноспособности нашей страны...
- Я н-не понимаю... Я ничего подобного не делал, – запротестовал было Сергей Павлович.
- ...кроме того, вы имеете неплохую прибыль от сделок по приватизации, – сухо закончил Игорь, метнув в министра испепеляющий взгляд, от которого тот поёжился. – У нас есть неопровержимые доказательства вашей вины. Собственно, то, что вы делаете, называется предательством, изменой Родине... В советское время за такое расстреливали...
- Ч-что вы хотите? – выдавил из себя министр, поймал полный угрозы и силы взгляд собеседника, взмок, судорожно скомкал носовой платок и вытер лоб.
- Правильный вопрос. Но я думаю, что вы и так уже всё поняли – мы очень вам рекомендуем начать возвращение оборонных предприятий под контроль государства, возобновить перспективные исследования... заплатить налоги, в конце концов! – Игорь снова усмехнулся. – Вобщем мы надеемся, что ваша уснувшая совесть проснётся. Пока это предупреждение. Второго не будет, – глаза Игоря сверкнули холодом.
- Я понимаю... постараюсь оправдать... Но это зависит не только от меня, – затараторил министр.
- Мы поговорим и с другими людьми, ответственными за творящиеся в министерстве и стране безобразия. И ещё я дам вам бесплатный совет – не делитесь ни с кем подробностями нашей встречи. Вам всё равно никто не сможет помочь. В противном же случае в скором времени состоятся ваши пышные похороны, – заверил Сердюкова Игорь. Сказано это было с таким уверенным обыденным тоном, что Сердюков сразу поверил: убьют!
- Д-да, я никому... но я должен посоветоваться, – ответил министр.
- Работайте как работали, выполняйте свои планы, соблюдайте распорядок дня... Но начинайте работать на Россию! Наши предложения по улучшению деятельности министерства мы скинем вам по электронной почте, договорились?