***
Стоя на улице, такси приехало за минуты две. Сев, я не отрывал глаз от экрана своего телефона. Коленки трясутся, руки тоже. Сообщение до сих пор висит непрочитанным. Что там могло случиться? Почему ты мне не отвечаешь, Лисенок? Прошу, ответь мне. Умоляю. С этим тревожным состоянием мне пришлось проехать весь путь от больницы с лабораторией до парка. Когда я уже вышел из машины, мои глаза сразу забегали, ища знакомую рыжую макушку или голубую. Пройдя вглубь парка, ничего знакомого в прохожих или в людях, сидящих на лавках, я не увидел. Меня больше затрясло, колени согнулись. Внезапно я ощутил тепло на своем плече, повернувшись назад, я увидел совсем не знакомые мне рыжие волнистые волосы, даже не человека со взглядом зомби. А парня с черными волосами, длинной челкой, карими глазами и в привычном ему синем свитшоте, из которого торчал воротник рубашки.
—...Дима?
Дима показал телефон Леши в своей руке, я быстро отобрал его. Попробовал включить... Работает.
— Где Леша?
— Вообще не знаю, я этот телефон просто одолжил. Наверное, дома уже со своим Вишневским.
— ..Зачем?... Зачем ты это сделал? Тебе делать нечего? Ты так развлекаешься?
— Нет, просто с Лешей переговорить не получилось, твоего номера у меня нет... Поэтому я пошел таким путем.
— Шизанутый...
— Может быть, может быть. Слушай, до моих родителей слушок дошел, что твой папа хочет продолжить весь эксперимент по созданию людей.
— Что?...Откуда…Чего?
В начале я говорил, что я думал, мол, все начало меняться, когда я был маленьким. Но я ошибся. Моя спокойная жизнь начала идти по трещинам именно с этого дня. Что за слушок еще? Неужели все и вправду прослушивается? Мне буквально полчаса назад об этом говорил Отец… Все в моих глазах казалось каким–то опасным. Будто б
езопасности в этом мире вообще нет. Я совершенно не слышал , что дальше говорил Дима. Будто находился в омуте.
Первые трещины
«До моих родителей дошел слушок, что твой отец хочет продолжить эксперимент», — эти слова Димы не выходили из моей головы. После он сказал, что его семья желает сотрудничества. Конечно, я отказался, ведь точно знаю, что отцу совместная работа неинтересна.
Несколько лет я и лисенок жили в спокойствии, будто в личном сладком мире, как я озвучивал ранее. Теперь в нашем сладком мире пошли первые, незначительные, но трещины. Я знал, что даже после моего отказа, семья Димы не успокоится и продолжит попытки навязать свое общество. Она, семья Димы, тоже была кем–то вроде исследователей, поэтому они хорошо знают об экспериментах отца, общались с ним. Но так же, между ними: договор о молчании. Сейчас говорить всю правду правительству... Не особо выгодно? Или что? Меня не полностью вводят в курс дела. Все думают, что эксперимент мертв.
Не знаю, какие именно цели двигают этим семейством, раз они так хотят ни с того, ни с сего сотрудничать с моим отцом, но явно нехорошие. Отец так же является для меня нехорошим человеком: он не собирается помочь Леше, он просто ждет его кончины. Леша не знает об этом, не знает абсолютно всего, и так наивно улыбается при встрече с ним... Это я, я держу на Леше «розовые очки», потому что не хочу навсегда потерять его невинную, искреннюю улыбку — мое олицетворение счастья.
Не став слушать дальнейшие угрозы Димы о том, что лучше бы я согласился, нежели выпендривался, ведь тогда Леша никак не пострадает и наша группа тоже, которая Леше очень дорога, я ушел. Не думаю, что все это он говорит и делает по собственному желанию. У Димы давно пропала его личность. Родители играют им словно куклой. К сожалению, куда я ни посмотрю, везде проблемы с предками. Это участь большинства богатых, аристократических или известных семей, среди общества которых я нахожусь. Костя и Паша на самом деле первые «обычные люди», с которыми я познакомился. Отец называет их низшим слоем общества. Наверное, это правда? Общество делится на слои, и мы выше их, я знаю. Но это никак не отбирает у меня желания с ними контактировать. Даже наоборот, я хочу быть ближе к обычным, простым людям, что, собственно, мне позволяют, или просто делают вид, что ничего не знают и не видят.
К вечеру я приехал домой. Зайдя в квартиру, разувшись и пройдя дальше по коридору, из моих уст донеслось:
— Я дома!
В ответ — сплошная тишина. Неужели все спят? Или никого дома нет? Я ускорил шаг, заглядывал в каждую комнату, и тут... Зал, а в нем на диване лежат спящие Женя и Леша, да и не просто лежат: Леша уложил свою голову на коленях Жени, сквозь сон трясь о них щекой, словно щенок или котенок. Я уставился на них.