****
Дима очнулся от резкой боли. Он медленно приоткрыл глаза, и первым, что разглядел, был серый асфальт под собой, местами растрескавшийся и покрытый масляными пятнами. Постепенно взгляд сфокусировался на старом «УАЗике» камуфляжного цвета — с виду потрёпанный, но ещё бодрый, с царапинами на бампере и грязью на колёсах.
Рядом, чуть поодаль, двое солдат стояли у машины, курили, расслабленно обсуждая женщин. Их голоса звучали грубо, уверенно — будто они были хозяевами мира, в котором больше никто не имел права решать за них.
С трудом, преодолевая острую боль в груди — Дима поднялся. Каждый вздох отзывался тупой болью, будто под рёбрами кто-то жёг костёр. Он осторожно, почти бесшумно, как тень, приблизился к солдатам. Один из них, высокий, с короткой стрижкой и сигаретой в зубах, отвлёкся, чтобы сплюнуть. В этот миг Дима резко выхватил пистолет из кобуры солдата и дважды нажал на спусковой крючок.
Грохот выстрелов ударил по ушам. Первый солдат повалился без стона, второй даже не успел понять, что происходит — он лишь удивлённо моргнул, прежде чем осесть на асфальт.
Дима отступил к машине и опустился возле заднего колеса, тяжело дыша. Он стянул с себя куртку, бросив её в сторону.
— Надо было сказать, чтобы стреляла в живот, — прохрипел он, снимая футболку. Ткань прилипла к коже, намокшая от запёкшейся крови. Он аккуратно оторвал её и ей же протёр рану. К счастью, пуля не попала в сердце.
****
Как только из бункера вышел Игорь, Дима напрягся.
— Лиза… — прошептал он, — не верь ни единому его слову. Если всё зайдёт слишком далеко… застрели меня. Но не бойся. Из-за вируса я, скорее всего, не умру. Только так у меня будет шанс спасти тебя.
****
Он встал, проверил салон автомобиля. За водительским сиденьем, в щели между обшивкой, валялся нож — тонкий, почти сувенирный, но лучше, чем ничего. Рядом в бардачке нашлась полупустая бутылка водки. Дима взял её, облил лезвие, затем снова опустился рядом с колесом, прижавшись спиной к покрышке.
В этот момент кусты чуть в стороне, зашевелились. Сначала едва заметно — листья дрогнули, ветки качнулись. Затем из зарослей начали выползать силуэты — неуклюжие, искажённые, с пустыми глазами и разинутыми ртами. Мутанты. Пришли на звуки выстрелов. Но для Димы это было даже на руку.
Дима сделал несколько глотков водки, чувствуя, как огненная струя прокладывает путь по горлу. Он поморщился, но не от алкоголя — от боли. Боль всё ещё жила в его теле, но уже не так остро, как раньше. Не так, как в те дни, когда он сидел под обстрелом, вытаскивая пулю ножом и зубами. Видимо, вирус делал своё дело — притуплял боль, будто щедро смазывал нервы маслом.
Каждое движение отзывалось резью, каждый сантиметр металла, вытащенный из плоти, вызывал желание закричать. Но он терпел. Молча. Только глаза налились влагой, да зубы скрипели от напряжения.
Когда пуля наконец упала на асфальт с глухим щелчком, Дима выдохнул. Лицо блестело от пота, но взгляд был ясен.
Немного отдохнув, он сел за руль и начал сигналить. К машине потянулась мрачная процессия. Сначала один, потом другой, третий… За считанные минуты вокруг «УАЗа» собралось больше сотни мутантов. Преимущественно обычные ходоки — медлительные, с обвисшей кожей и безумными глазами. Но среди них попадались и бегуны — проворные, чьи мышцы были натянуты как тетива. Их острые глаза ловили каждый шорох, каждое колебание воздуха.
— Ну что, — произнёс Дима, оглядывая своё странное войско. — Пойдёмте воевать. Признаться, не думал, что мне придётся возглавить орду мертвецов. Вот бы среди вас были мои ребята…
Последние слова он сказал почти шёпотом, с горечью и тоской, будто прощаясь с теми, кого давно нет рядом.
Он развернул машину и медленно тронулся с места. Теперь сигналить было уже не нужно — мутанты сами шли за ним. Их привлекало не только движение, но и звук двигателя — этот глухой, мерный рёв, будто сердце самого ада. Выхлопная труба выпускала клубы дыма, и они, словно преданные псы, следовали за машиной, покачиваясь в такт её ходу.
Пока Дима ехал, наступила ночь. Звёзды загорелись над головой, холод стал пробирать до костей, но ему повезло — свежие следы машины, оставленные ранее, вели обратно к бункеру, как ниточка по лабиринту.
Оставалось совсем немного, когда он остановился. Двигатель замолчал. Тишина легла на плечи, как старый плащ. Нужно было придумать план.