— Я сейчас выйду, — решительно сказал он. — Подъеду на машине прямо к двери. Как только получится, мы уедем отсюда. А ты, когда я выйду — запри дверь и держи, чтобы они не пробрались внутрь.
Лиза молча кивнула, но в следующее мгновение бросилась к нему, обхватила руками за шею и прижалась всем телом.
— Я думала, что убила тебя! — голос дрожал, слёзы катились по щекам. — Прости.
— Не плачь, — прошептал он, ласково гладя её по волосам. — Я сам просил тебя об этом. Если бы ты этого не сделала, мы бы сейчас были мертвы.
Он нежно поцеловал её, и на мгновение весь мир исчез. Страх, боль, муки — всё стало неважно. Они слышали только стук своих сердец. Но реальность вернулась быстро — за дверью снова зашуршали, заскребли когти по металлу. Мутанты не собирались отступать.
— Я люблю тебя! — произнёс Дима, глядя ей в глаза. — Я вернусь.
Он вышел, и дверь тут же захлопнулась. Лиза, как и было условлено, подперла её и прижалась к ней спиной. За этой дверью был её любимый. Там, где царил настоящий ад. Но она знала одно: если кто-то может выжить в этом аду — то это Дима.
Дима уже подбегал к машине, как вдруг рядом с ним со скрипом распахнулась дверь. Не успел он сообразить, что происходит, как что-то тяжёлое и твёрдое обрушилось ему на лицо. Сознание мигнуло, и он упал, оглушённый внезапным ударом. Последним, что он увидел перед тем, как всё поплыло перед глазами, была широкая фигура Игоря, склонившаяся над ним.
Когда Дима очнулся, голова раскалывалась от боли, в глазах двоилось. Он лежал на полу. Игорь стоял над ним, сложив руки на груди, словно древний повелитель над побеждённым рабом. Его взгляд был полон презрения и уверенности в своём превосходстве.
— Мне вот интересно, как ты выжил? — наконец произнёс он, медленно пододвигая к себе стул. — Она ведь застрелила тебя?
Дима судорожно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Голова кружилась, тело не слушалось. Каждый вздох отзывался болью в груди, будто кто-то изнутри бил его по рёбрам.
Игорь присел, и взглянул на его руку. Потом потянулся и закатал рукав куртки. На бледной коже виднелся укус — окаймлённый синевой, с воспалёнными краями.
— Вот оно что! — сказал Игорь, его голос стал жадным, почти восторженным. — Ты заражён… Но как тебе удалось удержать вирус? У тебя есть вакцина?
Он задумался, покачав головой.
— Нет… Не думаю. Скорее всего вирус ещё не добрался до твоего мозга. Но когда доберётся — ты станешь одним из них. Но я могу облегчить твой путь. Ты ведь не хочешь стать тем, кто убьёт её, правда?
Игорь встал и направился к столу, заваленному бумагами, медицинскими шприцами и оружием. Взяв катану Димы, он вернулся, легко перекинув клинок через плечо.
— Отличное оружие, — провёл он пальцем по острию. — Один удар — и голова отделяется от туловища. Раньше я думал, что именно так нужно убивать мутантов. Но оказалось, что даже без головы они могут быть опасны. Достаточно одной царапины — и ты заражён.
— Ты чёртов ублюдок! — прохрипел Дима, пытаясь подняться.
Игорь лишь усмехнулся и, не спеша, опустил ногу прямо на рану на груди парня. Дима вскрикнул, сдавленно задохнувшись от боли.
— Я? Нет. Это учёные виноваты, — продолжил Игорь, как будто разговаривал сам с собой. — Ты ведь с самого начала знал: вирус не такой уж опасный. Он делал подопытного невосприимчивым к боли и ранам. Но разум сохранялся — это мешало нам. Мы хотели идеального бойца. Поэтому эксперты решили убрать сознание. Превратить его в живое оружие, подобное роботу. И у них получилось. Мы были в восторге. Представляешь? Такого бойца можно отправить в любую горячую точку — один против сотен. Но всё пошло не по плану.
— Нужно было уничтожить его сразу, — прохрипел Дима, с трудом выговаривая слова. — Тогда бы миллионы людей остались живы…
— Зачем же так сразу? — Игорь рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Мы хотели доработать вирус. Проверили его в том морге… И поняли, что вирус мутировал. Он начал распространяться. Заражал других. Но не стоит видеть в этом только зло, — он вдруг замолчал, его взгляд стал почти экстазным. — Благодаря этой катастрофе я теперь могу стать королём этого нового мира. Как только я получу вакцину, все выжившие будут преклоняться передо мной. Я буду решать, кому жить, а кому умирать!
— Ты не доживёшь до этого дня! — сказал Дима сквозь боль. Собрав последние силы, он резко дернулся, и впился зубами ему в ногу.