Благодарность
Эта история посвящается моему первому читателю, который был со мной рядом несмотря ни на что всё то время, пока я писала книгу «Связаны прошлым». Я благодарю её за веру и поддержку таким образом.
Незадолго до…
— Подожди минутку. Мне нужно кое-что исправить, — теплая мужская ладонь касается моей и нежно гладит кожу.
— Стой, что?
— Теперь я точно должен сделать всё правильно,— он целует меня в нос и уносится на другую сторону улицы. Очевидно в цветочный магазин. Или… в ювелирный. Торговый центр же большой. И там не только букеты. Почему я не потянулась за ним в магазин? Сиди теперь в салоне и мучайся догадками. Так, стоп, Шестакова. Ну не будет же он в самом деле делать предложение, потому что я сказала о беременности? Хотя я бы не отказалась. Или бы сказала своё закадычное «нет»? Выхожу из машины, заглатывая от волнения огромными порциями свежий воздух и переминаясь с ноги на ногу в мучительном ожидании. Разноцветные огоньки в форме бесконечных звезд свисают с неба и почти падают на землю, слабо удерживаясь на весу, то и дело задевая макушки высоких прохожих. Город утопает в естестве предновогодней суеты и растворяется в лучезарном поблескивании миллиона огоньков. Смотрю по сторонам, вылавливая взглядом скопление красного. Розы. Сотни роз в одном огромном букете. И их несет Макс.
Не выдержав шока, зову его, махая рукой и подпрыгивая на месте. Он смотрит по сторонам и, не найдя препятствий для движения, смело делает шаг на дорогу. Его губы трогая красивая белоснежная улыбка. Он обращается ко мне взглядом, ведя дорожку снизу доверху и медленно вышагивает, будто только что вышел с каталога популярного американского журнала. Когда наши взгляды встречаются, я улыбаюсь и на мгновение перевожу внимание на раскатистый букет алых роз, который в следующую секунду опускается на заснеженный асфальт. Красные лепестки разлетаются один за другим по припорашенной снежинками дороге, а я падаю за ними, потеряв равновесие. Перед глазами словно частые вспышки проносятся мелкие кристаллики замороженной воды, постепенно окрашивающиеся в алый цвет, разбавляемый оттенками приближающегося электрического синего. Я закрываю глаза, когда слышу оглушающий вой скорой помощи.
Выбор
«Выбор — это состояние возможности, построенное на неосуществимом»
Писк десятков работающих приборов уже давно слился с окружающей меня действительностью. Если в первые минуты мне хотелось отключить посторонние звуки, выдрав с корнем всё, что мешает сосредоточиться на главном, то сейчас — даже предпраздничный гогот в коридоре больницы сроднился со всем остальным.
За неделю, проведенную в стенах палаты интенсивной терапии, я успела перемерить бесчисленное количество исходов для Громова. И сейчас держусь только потому, что вероятность на воплощение благоприятного из них, хоть минимальна, но по-прежнему есть.
Из размышлений о несбыточном меня вырывает спокойный, но уверенный стук в дверь.
— Анастасия, Вам нужен отдых, — произносит с небольшим акцентом врач, тихо заходя в палату.
— Всё отлично. — Мне приходится обернуться, чтобы ответить. Мужчина расплывается в поддерживающей улыбке, и я моментально приподнимаю уголки губ. Взгляд невольно останавливается на мужских широких плечах, облаченных в светлый объемный свитер. Александр Кох — набирающий известность немецкий спинальный хирург, прибывший по моему давнему приглашению в город. Мастер от Бога, так величают его по всему миру те, чьи жизни спасли его руки. По неизвестной причине виртуоз скальпеля решил почтить своим присутствием именно нас, а не более денежные края. Ходят слухи, что он прилетел сюда ради одной молодой российской фигуристки, пару лет назад попавшей вместе с ним в пригороде Германии в аварию. Команда в сопровождении штатного врача ехала с соревнований на экскурсионном автобусе в аэропорт, когда всё произошло. Водитель не справился с управлением на повороте горной дороги и врезался в движущийся по встречке легковой автомобиль. Пострадавших чудом удалось спасти. Одной из них была как раз жительница моего города. Не знаю сколько в этом правды, но если даже и всё, то кто я такая, чтобы осуждать его чувства? Меня и саму можно подвесить за то, как однобока и слепа я была большую часть своей жизни.
— В Вашем положении необходимо себя беречь, — бархатный голос с едва приметной хрипотцой вырывает меня из раздумий. Пока я витала в облаках Алекс успел проверить показатели жизнеобеспечения и немного скорректировать план приема лекарственных препаратов.
Оглядев меня с ног до головы, Кох останавливается на лице. Долго и скрупулезно изучает его. Изможденная, невыспавшаяся, очевидно осунувшаяся. Весь мой привычный лоск остался на заснеженной дороге близ торгового центра.