— Всё в порядке, — ежась от пристального досмотра, опускаю глаза вниз, рассматривая выпирающие вены на похудевшей руке Громова.
Сколько раз за счастливый ноябрь он нежно касался, прижимаясь едва ощутимо своей крепкой ладонью к разным частям моего тела. Чаще всего нечаянно, между делом, но… Только мне известно, сколько смысла в каждом из них.
Взять за руку — поддержать.
Коснуться запястья — успокоить.
Щека — подарить нежность.
Шея — прошептать «люблю».
Зарыться в волосах — я без ума от тебя.
Бесшумно приподняв стул с вершины горы таких же в дальнем углу палаты и перевернув его в воздухе, врач присаживается рядом и обращается ко мне:
— Если так дальше продолжится, то придется поставить вторую кровать рядом. Вы же не хотите этого? — несмотря на смешливую интонацию, мужской голос полон непоколебимой решительности.
— Мне сказали, что всё в порядке, — заикаясь от мощной энергетики Коха, перевожу внимание на свои переплетенные пальцы.
— Анастасия, кого Вы обманываете? Я лично после аварии рекомендовал врачам положить Вас в отделение. Вы же предпочли написать отказ от госпитализации.
— Жизни ребенка ничего не угрожает, — произношу шепотом, кусая с силой губы.
— А Вашей? — не сдается мужчина, продолжая высверливать на моём лице дыру с размером в космос.
— Женщины как кошки, всегда приземляются на лапы, — пытаюсь отшутиться, но получается из ряда вон плохо. Мой смешок растворяется среди гомона приборов.
— Позвольте рассказать Вам историю. Она произошла довольно давно в моей семье, задолго до того, как я начал искать свой путь в медицине. — Я молча киваю, вслушиваясь в каждое последующее слово. — Когда мне исполнилось десять, моя старшая сестра была на седьмом месяце. Беременность протекала легко, за исключением некоторых особенностей, на которые она старалась не обращать внимание вплоть до дня, когда её не стало. Она настолько была загружена внешними обстоятельствами, что попросту забила на все свои болячки. Одна из них сыграла с ней злую шутку. На моих глазах сестре стало плохо. Она буквально стекла со стула на пол: белесая, с закатывающими глазами.
Пока ехала скорая, началось обильное кровотечение, которое без специальных средств было не остановить. Оказалось, что последнее время Алису беспокоило повышенное артериальное давление и тянущие боли внизу живота. Списав первое — на большую утомляемость, а второе — на тренировочные схватки, она продолжила жить в прежнем ритме. Ровно до тех пор, пока не оказалась на полу в гостиной родительского дома.
Она просила уберечь сына. Но выбора, кого спасать, Бог даже не дал.
Предусмотрительность спасла бы хотя бы одного, а халатность погубила обоих. Никто из нас не смог оказать первую помощь, дав необходимые лекарства. Их не не нашлось в её сумочке. Потому что «зачем?».
Анастасия, поймите, врач не дает никаких прогнозов там, где есть шанс риска.
— Но, как …, — всхлипываю, не в состоянии подавить рвущиеся изнутри эмоции.
— Сегодня Максим вряд-ли очнется. Поэтому езжайте домой, дав и ему, и себе время на восстановление. Поешьте, отдохните, позаботьтесь о себе и ребенке. Поговорите с ним или с ней. А потом возвращайтесь, — теплая ладонь касается моей и сжимает в поддерживающем жесте.
— Хорошо, — шмыгая носом, соглашаюсь.
— Вот и отлично, — хлопнув по коленкам, Кох с полуулыбкой резво принимает вертикальное положение, убирает стулья обратно в дальний угол просторной палаты и, одарив на прощание своим радостным «До свидания», покидает пространство, оставляя после себя тяжеловесный флёр уверенности.
***
Прохожу по длинному светлому коридору отделения интенсивной терапии, что, несмотря на своё название, наполнен радостным многоголосием тех, кто день и ночь стоит на страже нашего здоровья. Выкрашенные в холодный бежевый стены сверкают яркими новогодними декорациям. Пластиковые окна в белой оправе заморожены изнутри мятным зубным порошком. В воздухе, подвешенные за металлические каркасы фальшпанелей, ютятся белые бумажные снежинки. И каждая создана по своему и только образу и подобию. Как и люди, они слеплены из одного теста, но так непохожи друг на друга. Но несмотря на различия они почему-то связываются.
В какой-то момент замыленный от избыточности деталей взгляд цепляется за молодую парочку, что расположились не так далеко от скопления людей, но в тоже время весьма укромно, скрываясь в темноте перехода из одного корпуса в другой от их назойливого интереса.