– О, надо же! Я не знала, что они нравятся друг другу, – прокомментировала Элиза.
– Я думала, ты более наблюдательная, – ответила Катерина, по-дружески толкнув её локтем в бок. – Ох, в любом случае, вчера вечером я чувствовала себя так, будто попала на съёмки какой-то драмы…
– Да, это было ужасно! Хорошо, что всё закончилось хорошо, – перебила её Элиза. – Но тут выяснилось, что у нас есть проблема куда серьёзней. Хотя, конечно, со вчерашней её не сравнить. Ты слышала про решение городского совета?
– А, так ты уже знаешь! – сказала Катерина, сразу поняв, о чём она говорит.
– Конечно. Вчера вечером звонила Эмма, – выпалила Элиза и застрочила без остановки. – Иногда она устраивает для меня внеочередные тренировки, потому что часто команды ищут новых игроков, и мне бы очень хотелось попасть в их списки, так что я готовлюсь. Я подумала, что у неё хорошие новости, но она звонила, чтобы сегодня встретиться всем вместе и предупредила, что до этого у неё важная встреча с кем-то по вопросам финансирования.
Элиза остановилась только потому, что между ними выросла Виктория и обвила руками шею Катерины с криком:
– Ой, мамочки! Ты видела?!
– Да! Давно пора было! – ответила Катерина, с трудом пытаясь высвободиться из удушающих объятий подруги. – Но у нас тут новая проблема…
– Сейчас я могу решить любую проблему на свете, только скажи! – радостно прокричала Виктория.
На самом деле, казалось, она так опьянела от счастья, что вряд ли смогла бы решить примеры на таблицу умножения.
– И что дальше, Элиза? – спросила Катерина, не обращая внимания на Викторию.
Пока звенел звонок, затягивая учеников в школу, Элиза попыталась высказать все свои опасения о том, что может случиться с их волейбольной командой из-за дыры в городском бюджете.
Катерина внимательно слушала Элизу, а Виктория явно присутствовала только физически, потому что мысли её были где-то далеко.
В двух шагах от класса между ними протиснулась Рада и взяла Викторию за руку.
– Пойдём со мной, дорогая… Нас это не касается. Лучше расскажи-ка мне всё, чего я не знаю о тебе и Маттео!
– Она нас подслушивала! – возмутилась Катерина, обращаясь к Элизе. – Вот сплетница!
– Какая разница, – пожала плечами Элиза. – Пусть подслушивает, скоро все узнают. Мне всё равно, что говорит Рада! Важно, что думает Эмма, и сегодня мы это узнаем.
Катерина скривила рот, глядя на то, как Виктория вышагивает перед Профумати под ручку с Радой.
«Почему всё всегда не так, как должно быть?» – подумала она.
18
План Эммы
ЕСТЬ такое английское выражение – «слон в комнате». Так говорят об очевидной и всем известной проблеме, которую никто не хочет замечать.
В тот день слон переместился из комнаты в спортзал и занял всё пространство.
Катерина пыталась игнорировать его, отрабатывая с Мадалиной приёмы мяча. Эта неприметная и тонкая как тростник девочка была крепче стали. Её нитевидные руки метали мячи с силой средневековой катапульты. Такие удары вполне могли пробить стену! И довольно часто почти пробивали её во время игры. Только вот Катерина не чувствовала себя скалой. На третьем мяче, принятом двумя руками снизу и прошившем всё тело – от запястий до позвоночника – она сдалась.
– Эй, ну хватит!
Катерина попыталась смягчить голос улыбкой, но Мадалина всё поняла.
– У нас не принято говорить «хватит»! – ответила она. – Видишь, что написано на моей футболке?
На Мадалине была синяя футболка с надписью: «Мо-о-о-о-о-о-ой».
– Конечно, вижу, – сказала Катерина.
– Ну вот, – продолжала Мадалина, уже несколько секунд крутившая мяч на кончиках пальцев. – В волейболе никто не говорит «хватит» по той же причине, по которой никто никогда не говорит «мяч твой». Все говорят «мяч мой».
Катерина смотрела на отскакивающий от пола мяч, потом украдкой взглянула на Эмму, которая, нахмурив брови, подняла подбородок и сказала:
– Давай, попробуй ещё раз!
Мадалина подмигнула Катерине и послала ей самый мощный за весь вечер удар. Но Катерина сумела отправить его в почти вертикальный и очень высокий полёт, мысленно закричав от радости.
Тренировка шла по всем правилам, девочки выкладывались по максимуму. И столько раз давали друг другу «пять», что у Катерины горели ладони.