Глава 4. Фотографии.
Ада
Пару часов назад
Бардовое платье сидело идеально. Оно подчёркивалось талию, корсет приподнимал грудь. Расклешённая юбка, что была похожа на лепестки алых роз, шла в пол и едва тянулась позади, а впереди был разрез до середины бедра, что при походке позволяло видеть стройную ножку.
Платье не было скромным, но и вульгарным назвать его нельзя было. Оно позволяло узрить соблазнительные части тела, приоткрывало вид на подтянутое тело, что в сочетание с легким загаром смотрело весьма выигрышно, но при этом закрывало всё то, что нельзя было видеть чужим людям. Оно лишь немного приоткрыло вид на запретное, буквально дразня, но при этом не позволяя даже мимолётного касания.
Уже битые минуты я всматриваюсь в зеркало на своё отражение. Платье, которое нашла недавно в белой коробке, что явно стояла там уже не один год, было потрясающим. Помимо самого платья внутри была и записка, что лежала поверх сложенного платья. Аккуратный кусочек бумаги, где красивым размашистым подчерком было написано: «Надень его для меня этим вечером. Люблю тебя, родная моя». Всего десяток слов, а внутри был такой ураган, что хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Казалось бы, я не помнила его и должно было быть легче. Но все было в разы хуже, становилось хуже лишь от того, что я не знала и не помнила его.
Телефон тихо прожужжал на столе, отвлекая от больной темы. Прошагав на золотых туфлях, я сразу же приняла номер, стоило только увидеть надпись «Мамуля»
– Ну наконец-то, Ада! – радостный голос на конце сразу же окутал меня. – Ждём тебя с отцом в ресторане «Terriss». Сегодня твой день, дочка, но будем мы не одни. Это... – небольшая заминка с той стороны. – Наши старые соседи, мы были хорошо знакомы... – добавила она так, словно думала как правильнее выразиться и не сказать лишнего.
– Хорошо, мам, я буду. Только давай так, чтобы без новых претендентов на роль мужа? – тяжело вздохнув, я вышла из комнаты, прямиком идя на балкон.
– Сегодня без них. Только дружеская компания наших соседей и их сына, но не относись к нему предвзято, – с обратной стороны вновь слышалась лишь тишина. – Вы раньше хорошо общались, были весьма близки с их сыном. Присмотрись повнимательней, ты должна вспомнить... – загадочно закончила мать, отключив вызов.
Я хотела что-то сказать, но в телефоне звонко послышались длинные гудки, а после стихли и они. Не дойдя до балкона, я застыла в гостинной, а взгляд сразу же оказался прикованным к одной из её стен.
Фотографии. Мои детские фотографии, где практически на каждой был мальчик. Он был заметно старше меня и на каждой фотографии, мы смотрели друг на друга с заметным счастьем, радостью, восторгом и даже азартом. Но было и такие фотографии, где не все так радужно как на предыдущих. Там мы были крайне недовольны друг другом, видимо ругались. Но среди всех, была и моя любимая, пусть этот промежуток времени мне и незнаком, но мне он казался таким родным.
Этот момент был запечатлен где-то со стороны. Мы стояли боком к камере, но все эмоции читались так легко и просто. На этой фотографии я была настроена против мальчика, отказываясь обращать на него вообще хотя бы какое-то внимание. Стояла сложив руки на груди, обиженно дуя пухленькие губки, а он не сдавался. И видимо, поняв, что не слушаю его и делать этого не собираюсь, просто крепко обнял меня, прижимая к себе спиной.
– Ты такая маленькая и глупенькая, Ада, – неожиданно вспомнила его слова, которые тут же отозвались где-то в глубине души эхом, ударяясь о сотки крепких стен, которые хранили что-то такое далекое для меня сомой.
Наше время
Стоило войти в отдельный зал, как на меня сразу же налетела мать и стало немного стыдно, что я так сильно опоздала на собственный праздник. Пусть на то и была причина. Я не могла в этот день не съездить на гиблое для моей жизни место, но и позволить узнать родителям, что до сих пор переживаю - тоже не могла. Они и без того сильно меня опекают по поводу и без.
Отец так вовсе пытается подсунуть какого-нибудь выгодного парня, который станет ему зятем. Но я удачно избавлялась от каждого, ссылаясь на различные проблемы, истерики и даже слезу пускала этим кандидатам, рассказывая о «не разделённой любви», искажая реальную историю жизни.