Я специально отхожу чуть подальше, чтобы он оценил мой костюм. Скольжу рукой по своему телу, останавливаясь рукой между ног. Юбочка едва прикрывает трусики. Я приподнимаю ткань. Слежу за его реакцией.
Матвей… оценивает мои старания. Я вижу внушительный бугор на его джинсах. Вижу, как он сглатывает, как медленно двигается его кадык. Вижу, как глаза загораются яркими огнями вожделения.
Хочет меня.
Приближаюсь.
Не знаю на какой силе воли держится ещё Мотя, потому что этот шёлковый платок едва стягивает его руки. А наручники… наручники у Шиповых. Настя же просила. У них там свои развлечения.
Я устраиваюсь на коленях у Матвея, обхватывая его бёдра ногами. Наклоняюсь и целую его. Наконец-то. Сладко, глубоко, с чувством. Он пылко отвечает мне, мигом перехватывая инициативу.
Слышу треск ткани, и его руки уже впиваются в мои бёдра, притягивая сильнее. Так сильно, что между нами не остаётся ни миллиметра. Дубинка валится на пол из моих ослабевших пальцев.
Матвей… что ж ты такой активный? Всё-таки не выдержал. Не смог.
Отрываюсь, пытаюсь его отпихнуть от себя.
– Это не по правилам. Я вас сейчас арестую, Потёмкин!
– Конфетка, я уже не могу терпеть. Ты же знаешь…
– Я прекрасно знаю, что у тебя всё в порядке с выдержкой, – парирую я и встаю, скидывая с себя его руки.
Всё-таки я его, помнится, так долго динамила, а он держался. Так что пусть не рассказывает о том, что у него есть проблемы с силой воли. При желании он вполне долго может терпеть.
Правда, на самом деле, я уже и сама на грани.
Хочу его сильно.
Я не против, чтобы он ласкал меня. Я хочу этого. Игра игрой, но всё-таки я хочу наслаждаться его прикосновениями. И, тем не менее, я чувствую, что должна сделать то, что задумала.
Хочу его расслабить.
– За то, что вы нарушаете правила, Потёмкин, вас ждут особо изощрённые пытки.
– Даже так? – приподнимает бровь. – Собралась поиздеваться надо мной в полной мере? Так и знал, что ты на меня обижаешься.
Я усмехаюсь. С чего бы? Вообще не помню, когда в последний раз я на него обижалась. У меня не муж, а сокровище. Я никого более заботливого не знаю. Он и с детьми возится, и меня ублажает. Он лучший.
Именно поэтому его ждёт та самая сладкая пытка, которую он очень любит.
Я опускаюсь на колени и расстёгиваю молнию на его джинсах.
– Ира…
– Молчи.
Без всяких прелюдий стягиваю его боксеры вниз и вбираю сразу его максимально глубоко. Матвей рычит от удовольствия. Я без всякого перехода начинаю активно скользить по нему.
– Чёрт… да чтоб меня так каждый день пытали, – хрипло произносит вперемешку со стоном.
Ну каждый день не обещаю, конечно. Но я не против, чтобы у нас снова всё вышло на привычную дорожку. Мы же с ним помешанные друг на друге. Обычно часто, много, страстно.
И я больше не позволю работе брать верх в моей жизни.
Семья – на первом месте. Остальное всё потом. Дошло до меня. Ведь время идёт, а все дела всё равно никогда не переделаешь, а упустить главное так легко. Так и не заметишь, как жизнь пролетела.
Я продолжаю его ласкать, выкладываясь по полной. Делая так, как он любит больше всего. Я ведь за время, что мы вместе, узнала каждую его привычку, каждую его реакцию на себя, каждую эрогенную зону.
– Ир, стой…
Но я не торможу. Пусть закончит. Чувствую, что он уже почти на грани.
Его руки перемещаются мне на голову, впиваются в волосы. И… оттягивают.
Смотрю на него с недоумением. Я ведь не против. Хочу довести его так до пика. Хочу, чтобы он был доволен. Эта ночь должна окончательно помирить нас, если ещё остались какие-то обиды.
– Я хочу тебя… – выдыхает Мот. – Хочу, чтобы ты тоже разделила со мной удовольствие.
Улыбаюсь. Приятно, что он думает обо мне тоже.
Он поднимается со ситула и тянет ко мне руки. Рывком поднимает и прижимает к себе. Впивается в мои губы, сразу целует глубоко. Подталкивает своим телом к стене и вжимает меня в неё.
Поцелуй такой жаркий, такой дикий, что у меня кружится голова. Я цепляюсь за его плечи. Он ласкает мои бёдра, водит ладонью по коже, забирается в трусики и толкается пальцем. С губ срывается стон прямо ему в рот.