— Может я просто была мудрой? И уже тогда знала, что если на зло отвечаешь злом, то ничего хорошим это не закончится? Максим — лишь сделает из тебя мстительную стерву?
Динара начинает зло смеяться и выплевывает мне в лицо:
— Не пытайся прикрыть мудростью свою трусливость и пассивность. Ты была слабой, ты просто не могла нам отвечать. И тогда я поняла, что вполне могу использовать эти качества в свою пользу. Заставить Аню облить твои вещи той зловонной жижей было проще простого. Ее папашу посадили за пьяный разбой и она этого жутко стеснялась. Я пригрозила ей, что расскажу всем если она не сделает как я скажу. А втереться к тебе в доверие… господи, как же легко это было. Скучно, да. Но легко. Что я тогда сделала?
Она делает вид, что задумалась, и хлопнув себя по лбу выдает:
— Ах да, я расплакалась в раздевалке из-за того, что купальник порвался… А что сделала добрая душа Алиса? На следующую тренировку ты притащила мне в подарок два абсолютно новых брендовых купальника! И после этого ты говоришь о мудрости? Не смеши меня! Ты была тупой в двенадцать, такой же осталась и сейчас! А еще скучной… Даже в подростковом возрасте ты осталась овечкой, а я, вообще-то рассчитывала, что за то что добросовестно изображаю твою лучшую подругу столько лет от тебя мне перепадут не только деньги, но и связи… Но блин, на единственной вечеринке с зажравшимися мажорами на которую ты меня притащила я встретила мудака Демида. За всю неделю он меня даже в ресторан нормальный не сводил… трахать меня три раза в день, видите ли, норм, а появиться на людях — зазорно. Вдруг кто увидит…
— Дай угадаю, — устало усмехаюсь я. — В отместку ты украла у него часы?
— Этот придурок бы ничего и не заметил, он бухал каждый день, наверняка бы подумал, что просто посеял где-то. Но его дружок с первого дня меня невзлюбил. Уверена, это он настроил его против меня.
— О да, коварные мажоры и бедная несчастная простушка… Прямо сюжет для фильма. Правда, с твоими способностями только кино для взрослых снимать.
— Да уж лучше так, чем в девках сидеть до девятнадцати… Бедный Скалаев, пришлось, небось пробираться сквозь паутину и плесень!
— Достаточно, — решительно произношу. Мой голос, кстати, больше не дрожит, он звенит от напряжения и злости. — Убирайся.
Видя, что Динара не спешит выполнять мой приказ, я подлетаю к ней и схватив за руку тащу к двери. — Будем считать, что на этой веселой ноте наша дружба окончена. Искренне надеюсь, что эта наша последняя встреча. Поняла?
— Да с радостью, — смеется она и тут же вздыхает: — Об одном лишь жалею! Что не смогу вдоволь насладиться твоими слезами когда Скалаев бросит тебя. Судя по тому что мне о нем рассказали, случится это довольно скоро. Я вообще удивляюсь как он выдержал твою компанию так долго… видимо, ему реально от тебя что-то нужно. Потому что если бы это был банальный спор, он бы уже давно от тебя избавился…
Глава 44
Какое-то время адреналин все еще курсирует по венам и я продолжаю злобно трястись. Как я могла быть такой слепой? Все это время, все семь лет я считала ее настоящей подругой… Да, конечно, я замечала ее недостатки, но разве так не у всех? Разве есть идеальные люди? Нет, идеальных нет, а вот гнилых, как выяснилось, предостаточно…
Следующие несколько минут я срываю со стен все рамочки с нашими общими фото, разбиваю на осколки все статуэтки, которые Дина привезла мне из поездок на соревнования, избавляюсь от всего, что напоминает о ней.
Если бы воспоминания можно было вырвать так же легко, как фотографии из альбома… Но в груди печет и царапает и я, наконец, заваливаюсь на кровать разразившись слезами.
Вряд ли я оплакиваю нашу дружбу. Надо быть полной бесхребетной амебой, как выразилась Дина, чтобы жалеть о том, что я потеряла подругу. Но тем не менее, мне жаль эти семь лет! Семь лет своей жизни я считала другом ядовитую змею… Мне девятнадцать, то есть это даже больше, чем треть. Я делилась с ней своими секретами, рассказывала о страхах и сейчас я понимаю, что несмотря на то, что внешне она изображала искреннее сочувствие, в душе она ликовала всем моим неудачам.
На ум сразу приходит наша первая и единственная ссора, когда отец заставил меня удалить видео нашего танца из соцсетей. Думаю, тогда Дина впервые позволила своей маске соскользнуть. Потому что она была в ярости, она обвинила в том, что я забрала у нее эту минуту славы, что это был ее реальный шанс на успех…
Но когда я рассказала ей, что отец запретил мне заниматься танцами в принципе, она быстро успокоилась. Тогда я списала это на сочувствие… Однако, сейчас я понимаю, что просто радость от моей неудачи перекрыла ее собственное разочарование.