Однако, когда я беру в руки телефон, чтобы отправить Марату сообщение, я понимаю, что у него другое мнение на этот счет.
Слезы, которые отказывались литься все это время сейчас текут так, словно где-то в моей голове прорвало плотину. Отчаянно моргаю чтобы навести фокус на фотографию, но картинка все равно размывается перед глазами и несмотря на то, что мозг уже все понял, сердце все еще надеется, что мне показалось и это какая-то ошибка.
Потому что он не мог! Мой Марат не мог со мной так поступить!
На фото, которое прислала Лена, они вдвоем с Маратом. В кровати. На ней лишь кружевной черный бюстгальтер, лямка которого сползла с правого плеча, на Марате же одежды нет в принципе. По крайней мере, я вижу его голый торс потому что фото не охватывает то, что ниже пояса. Его глаза прикрыты, но на губах улыбка. Пальцы, ставшие за все это время родными, лежат на чужой груди в то время как Лена касается языком его скулы.
Я настолько тщательно рассматриваю фото, что не сразу замечаю подпись: “Спасибо за подарок, Алиса” и смайлик с сердечками вместо глаз.
Телефон начинает пиликать от уведомлений из соцсетей и когда я захожу в свой аккаунт, вижу десятки отметок на все той же фотографии. Правда, здесь подпись отличается, вместо насмешливой благодарностей от Лены, фото сопровождаются хэштегом “королева умерла, да здравствует новая королева”. На посте уже больше сотни лайков и несколько десятков репостов. Люди, которых я лишь мельком видела в университете, с удовольствием глумятся над моей личной жизнь и копируют хэштэг.
Не могу поверить, что это происходит со мной. Кажется, что я попала в дешевый мексиканский сериал, хотя нет, происходящее больше тянет на европейский артхаус. Но к сожалению, это моя жизнь. И Марат действительно, отказался от меня. Одна ссора. Несколько неправильных слов друг другу и это его ответ? Я не могу перестать думать о последних словах Дины… Что, если и не было ничего? Что, если это просто была игра? Потому что в моей голове просто не укладывается как МОЙ Марат мог со мной так поступить.
Еще недавно в моей жизни было три близких человека, но за последние дни я потеряла сразу двоих. Точнее, они сами ушли. И это чертовски, невероятно больно. Дина продержалась в игре в дружбу долгих семь лет, Марата же хватило всего на несколько месяцев. Сердце все еще отчаянно пытается воспринимать эту информацию, стучит без остановки, будто пытается азбукой Морзе передать мне, что произошла какая-то глупая ошибка, но умом я понимаю, что это правда. Фото говорит само за себя… Мы поссорились и для него этого было достаточно. Достаточно для того чтобы перечеркнуть все, что между нами было, прыгнуть в койку к первой встречной и растоптать… нет, вырвать мое сердце.
Я буквально чувствую как отчаяние сменяется злостью. По телу проходит волна дрожи и все внутри начинает вибрировать и закипать.
Почему все думают, что имеют право ломать мою жизнь? Дина и Марат, они ведь не просто насмехались надо мной за спиной. Нет, они оба втерлись в мое доверие, проникли в самое сердце… Может, я сама виновата? Может, у меня на лице написано “используй меня”? Как можно так обмануться дважды? Как мне, вообще, после этого доверять людям? Ответ напрашивается сам собой — никак! Потому что предательство это больно! И оно не проходит бесследно. Уходя из твоей жизни, предатель забирает частичку тебя. И получается, что какими бы ни были твои будущие отношения, доверять кому-то на сто процентов ты уже не сможешь чисто физически.
Мне хочется увидеть Марата, заглянуть ему в глаза и долго-долго трясти его в руках задавая один и тот же вопрос: за что?? За что ты так со мной?
Но Скалаев сейчас занят. Слишком.
Телефон продолжает пищать оповещениями об отметках в соцсетях, не в силах больше это терпеть, я в сердцах швыряю его о стену, однако чудо американской техники и не думает ломаться. На хваленом ударопрочном стекле ни единой трещинки, но когда я провожу по экрану, чтобы разом смахнуть все уведомления, вижу входящее сообщение от Грушевского:
«Ты как? Мне очень жаль. Даже я не предполагал, что Скалаев окажется таким ублюдком».