— Может, оставить все как есть? Конечно, у тебя здесь все схвачено, и на голову в этом деле ты, конечно, выше меня, но выгода небольшая, — Лианов сомневался. Не нравится ему Рох. Глаза у него мутные, болотного оттенка. Хотя Машка всегда говорит, что глаза еще ни о чем не говорят. Болтает Роберт, выдвигая челюсть, словно постоянно проверяя, что от нее осталось. Привычка боксера? А жене он нравится — сильный, серьезный.
— Знаешь, я же не просто так предлагаю. Если мы с тобой объединяемся, то в ведение фирмой приходят еще пять организаций, довольного крупного масштаба. У меня договор висит, срывается, можно сказать, а ты думаешь!
— Ладно, хорошо. Будь по-твоему! Деньги всегда нужны.
— Да не потеряешь ты свою независимость! Знаю, как для тебя свобода важна. Читал ту статью в «Колонке» А еще… говорят, у тебя была первая любовь?
— Как была, так и есть. — Лианов прислонил руку к носу и сразу убрал.
— Говорю о Ковровой. Коврова — по мужу.
Лианов раскрыл глаза от удивления и вопросительно посмотрел на Роберта.
— И дочке, — в мутных глазах Роберта что-то перевернулось, точно он заключил сделку с дьяволом.
— Откуда… — Лианов осекся и, вздохнув сел в мягкое крутящееся кресло. Оттолкнувшись ногой, он заставил кресло повернуться спинкой к Роберту. Лианов смотрел в окно, но не видел окна.
— Пашешь на две семьи? Тебе нужны большие деньги. Смешно отказываться, — улыбнулся он. — Хороший авторитет, репутация в столице, две семьи, две дочки, да Вы просто совершенство, Василий Олегович! — Рох расхохотался. Смех его показался Лианову колючим. Мнение Роберта — последнее, что будет интересовать Василия Олеговича.
— Откуда знаешь? — Лианов повернулся. Его лицо стало бледным — больше всего он не хочет переплетать личные взаимоотношения и бизнес и похоже, что Рох знает об этом.
— У меня свои уши. Но они говорят только со мной. Смешно, да, уши и говорят? Ха! До твоей дочери не дойдет.
— Оксана ляпнула? — совсем сдулся Лианов.
— Да я с ней и незнаком. Но ты бы присмотрелся к ней. Она женщина дорогая, приятная. Ты ее недостоин.
Лианов взглянул на Роберта, плевать, что Рох думает об Оксане. Рох глотнул кофе из огромной чашки и вышел, хлопнув дверью. Лианов почувствовал себя в ловушке. Кто рассказал ему все? Все-таки Машке следует как-нибудь объяснить. Ей это вряд ли понравится. Как можно объяснить его прошлую собственную слабость к деньгам. Ведь он, как последний болван променял Татьяну на деньги Оксаны. Машка — единственная отдушина в этой корзине. Может и хорошо, что Татьяна вышла замуж за Коврова. Черт, нет! Что хорошего в том, что его дочь носит фамилию Коврова, который уже покинул этот мир? Но он, Василий Олегович, должен быть благодарен Коврову, что тот игнорировал его, плюс любил Татьяну и дочь Лианова, как собственную. Ковров бы женился на Татьяне и с пятью дочерьми. Здесь Лианов проиграл по-крупному. В один миг он потерял любимую Татьяну и доверие дочери, которая в то время ещё и не родилась. Отец Оксаны тогда заговорил о своей дочери.
Татьяна — лучшее, что случилось в жизни Лианова. Как он жалеет о своем поступке. Он готов со стеной разговаривать, чтобы вернуть ее. А Света — она не такая, как Машка, сильнее что ли. Дочь Света так похожа на Лианова, что не будь Машки, он бы ушел к ним. Оксана… Оксана любит деньги. Дурак, что он наделал? Теперь каждый, вроде Роха будет плевать ему в душу? Нет, Татьяна не могла сказать. Она его любит. Неужели его ещё можно любить? За что?
— Что у вас, молодой человек? — количество людей явно противоречит площади деканата. Жарко, как на пляже, только без ветра. Девушка, запечатанная в белую блузу и прямую черную юбку, задыхается от духоты и постоянных вопросов. Секретарь встала на широкий подоконник и приоткрыла старую фрамугу, чтобы впустить свежий воздух. Миг и она спустилась, обернулась, чтобы посмотреть, что ещё натворил ветер.
Многочисленные бумаги разлетелись. Девушка в белой блузке кинулась подбирать их. Мимо парня прошел приземистый мужчина с бородкой. Через очки выглядывают умные глаза и классическое нетерпение.
— Черта с два я разрешу ему пересдать! — сказал мужчина и ухмыльнулся при виде листов, разлетевшихся повсюду. — Выходных нам всем не хватает. Приносит мне практическую работу. Пусть заберет ее назад и переделает. Не переведу я этого озорника на третий курс. Пусть сидит на втором. Дурной! Дурной он! А вам что надо? — умные, цепкие глаза посмотрели на парня и улыбнулись.