«Заказ найден!»
Алексей не был этому рад. Однако принял тяжёлое и правильное с моральной точки зрения решение, и когда они спустя 8 минут подъехали к автобусной остановке с кучей людей и по совместительству месту приёма попутчика, он пересел на левое сиденье, чтобы его товарищу по комфорту было удобно залезть в автомобиль. При этом таксист почему-то издал странные звуки, чуть похожие на смех, пока Алексей пересаживался и разбирался, в какой из пазов нужно вставить ремень безопасности.
- Добрый день.
В такси села женщина лет пятидесяти в джинсах и кутке в обтяжку. Она поправила каре обесцвеченных волос и расстегнула куртку, под которой оказалась красная кофта с воротником, застёгнутым на молнию. Этот слой попутчицы был так же вскрыт, под навязчивые пики системы безопасности автомобиля.
- Пристегнитесь, пожалуйста, а то пикает… - попросил таксист.
- Да, сейчас, просто очень душно. А включите музыку, а то тишина на уши давит.
- На уши давит? – почему-то засмеялся над выражением таксист.
- Включите музыку
«Без тебя, без тебя!» - запил знакомый мужской голос под замыленную до импрессионистской неразличимости мелодию, которая гордо сообщала самое важное: «Да, я русская попса нулевых, а может и древнее».
Похоже женщина была довольна, потому что дальнейших комментариев не последовало. Таксиста же музыка не волновала, потому что он пристроил боком к пассажирам, между решётками кондиционера второй смартфон, на котором показывались видеомемы, утешающие всякую душу в агонии скуки.
Алексей тоже не был против. Музыка слегка заглушала звуки шмыгания. Он с удовольствием пару раз потянул уже казалось вытекавшие сопли носом. Попутчица пошмыгала в ответ, и в салоне установилась гармония.
Они ехали, и Алексей, скорее всего, в стотысячный раз переслушивал как Стас Михайлов распинается о своей любви к неназванной женщине. Эта любовь была сильнее мироздания, она преодолевала время и расстояние, и, казалось, исходила из того приемлемо волосатого места, которое страстно мерцало на любой фотографии этого исполнителя.
Однако такси было далеко до любви Стаса Михайлова: оно преодолевало за десять минут промежуток, который нужно было проехать за пять. Алексей чувствовал нарастающее першение в горле, которое становилось всё тяжелее и невыносимее по мере того, как один эстрадный двойник Стаса Михайлова сменял предыдущего. Горло с левой стороны словно покалывало, небный язычок стал таким сухим, настолько покрылся ринитными выделениями, что желание покашлять стало непреодолимым. Алексей посмотрел на оставшееся время дороги. Приложение показывало 32 минуты – смертный приговор, для какой-либо возможности продержаться без кашля до финиша. Алексей сделал глубокий вдох, но паника от невозможности покашлять и першение лишь усилились. Он вдохнул ещё раз и поддался грубому и неумолимому импульсу:
Кха-кха!
Два жалких спазма нисколько не ослабили отвратительные ощущения в горле.
Кха! кха! кха!
Впечатление перед незнакомкой из целевой аудитории Стаса Михайлова было почти безвозвратно испорчено. Но был ещё небольшой шанс, если прекратить кашлять сейчас до конца поездки. Алексей собрал волю в кулак, быстро засунул кулак в рюкзак, достал дрожащими от давящей на уши неловкости руками шалфеевый леденец из серебристой упаковки и закинул его в рот, прежде чем закашлять. Но из-за панической расторопности Алексей подавился: он практически визуально ощутил, как леденец своей окружностью заткнул его глотку, воздух проходил слабо, он боялся представить, что сейчас думает и делает попутчица, темная пелена стыда, казалось, закрыла от него весь остальной мир, он в ужасе понял, что давится и сейчас умрет нелепой смертью в такси. И единственный способ спастись – кашлять ещё сильнее. На секунду мелькнула мысль: а что, если просто продержаться и подождать, пока слюна растопит леденец. Но вторая мысль была как-то резоннее: «Я ЩАС УМРУ!»
КХА! – КХА! – КХА! – КХААААА!
Леденец удалось проглотить. Алексей тут же потянулся за следующим леденцом шалфея. Стало немного полегче и потребность кашлять слегка ослабла.
Алексей совсем чуть-чуть повернул голову, чтобы боковым зрением захватить силуэт своей попутчицы (просто повернуться после произошедшей респираторной истерики, ему мешала совесть) и, похолодев, увидел, что она развернула своё лицо на 90 градусов и вся вжалась в стекло, оставляя воображению слишком мало простора, для интерпретации своих действий, корпусом она тоже была напряженно повернута к двери.